— А я и не думаю, — так же нехотя ответил Натаниэль. — К тому же никакого самоубийства нет. Есть убийство, весьма грубо и неумело инсценированное под самоубийство. Если об этом в газетах еще нет, значит, будет завтра. И потом: ожидание банкротства — пока что это твои домыслы. Лопнула компания в России. Мало ли! Это еще не говорит о состоянии финансов самого Розенфельда. Или у тебя есть другие данные?
— Нет у меня других данных.
— Вот то-то.
— А какое отношение к этому имеет твой визит в страховую компанию? В «Байт ле-Ам»?
— А ты как думаешь? — в свою очередь спросил Розовски.
— Думаю, покойный был у них застрахован.
— Правильно думаешь. Еще?
— Ну-у… видимо, на крупную сумму. Иначе бы они не всполошились. А тут — два дня трезвонили. Второй человек в компании, лично.
— По-моему, даже первый, — заметил Розовски.
— Что? А, ну тебе виднее… И чего же они хотят?
— В случае убийства они должны выплатить наследникам кругленькую сумму, — сказал Розовски.
— Это я уже понял, — недовольно произнес Маркин. — Какую именно?
— Два миллиона.
— Фью-у! — присвистнул Алекс. — Ничего себе! Именно в случае убийства?
— В том-то и дело. Вон, на письменном столе копия страхового полиса. Можешь прочитать.
Маркин только покосился на разложенные бумаги, но читать их не стал.
— Кому?
— Жене, — коротко ответил Натаниэль. — Бывшей жене.
— Вот оно что… — Маркин замолчал, обдумывая услышанное. — И чего же они хотят от тебя? Чтобы ты. нашел убийцу?
Розовски медленно покачал головой.
— Вовсе нет, — сказал он с нехорошей усмешкой. — Они уже нашли убийцу. Теперь они хотят, чтобы я нашел доказательства. Они абсолютно уверены в том, что убийство организовано бывшей женой Розенфельда. Рука Москвы, так сказать.
— А ты?
— Что — я?
— Ты думаешь иначе?
— Никак не думаю. Просто не люблю, когда мне объясняют, что я должен делать и как. И что я должен думать — тоже.
Маркин некоторое время смотрел на шефа, ожидая продолжения. Продолжения не последовало. Розовски полулежал в кресле, задумчиво глядя в потолок, и явно не собирался посвящать своего помощника в подробности дела.
Маркин поднялся со своего места, подошел к книжному шкафу. Пробежал взглядом по корешкам книг. Задержался на фотографии Йосефа.
— Кто это на фотографии? — спросил он.
— Сын, — неохотно ответил Розовски.
— Живет с тобой?
— С матерью, в Бостоне. Учится.
— В университете?
— В иешиве.
— Понятно. Я не знал, что ты был женат, извини.
— Ничего.
Алекс снова повернулся к нему.
— А для чего ты поручил Офре просмотреть наши старые дела?
— Да, кстати, — не поворачивая головы, Розовски скосил глаза на помощника. — Она нашла что-нибудь?
— Не знаю, я ведь сразу за тобой уехал. Так зачем?
— Сам не знаю. Кажется мне, что фамилию Розенфельд я то ли слышал, то ли видел в нашем агентстве. — Натаниэль тоже поднялся. — А может быть, показалось. Знаешь, эффект «дежа вю». Приходишь куда-то — кажется, что уже был здесь. Слышишь имя человека — кажется, что уже слышал и даже знаком с ним. А на самом деле — ничего подобного, — он улыбнулся. — Дежа вю.
— Дежа вю… — с сомнением в голосе повторил Маркин. — Непохоже на тебя. Ну что же, я пойду.
— Если увидишь Габи завтра утром или будешь говорить с ним по телефону, — вспомнил Розовски, — передай ему, что мой друг, профессор Давид Гофман, ищет лаборанта в свою лабораторию. Работа как раз для Габи. Я его порекомендовал, и Гофман просил с ним связаться в течение двух-трех дней.
— Значит, все-таки уходит, — заметил Маркин. — Надоело мотаться целыми днями?
— Да, и к тому же ему скоро сдавать психотест, а у нас в агентстве не найти время для подготовки. Подыщем другого стажера. Хотя, — Натаниэль вздохнул, — наша работа скучна для молодого парня. Это в романах хорошо. А тут… Что за удовольствие — торчать три дня в Кирьят-Малахи, прячась от посторонних глаз, чтобы выяснить: воруют рабочие у своего хозяина, или это ему от жадности померещилось? Так что передай. И Офру предупреди, на всякий случай. Гофман человек порядочный. Я с ним служил вместе.
— А почему бы тебе не позвонить Габи? Думаю, он сейчас дома.
— Не хочу. Во-первых, просто не хочу никому звонить, надоело. Я не люблю звонить. Не люблю не видеть человека. А во-вторых — не хочу, чтобы Габи подумал, будто я только и мечтал от него избавиться.
— Почему он должен так подумать?
— Ну, не успел сказать, я ему уже и работу новую нашел. Так что передай ты, завтра.
— Передам.
Они снова замолчали. У Розовски не было желания говорить еще о чем-либо, а Маркин не знал, каким образом закруглить вечер. Помог Розовски.
— Ты на машине? — спросил он.
— Да, а что?
— Оставь ключи.
— Опять?
— Во-первых, ты выпил. А за рулем нужно быть трезвым.
Маркин хмуро смотрел на него, потом рассмеялся.
— Ну ты жук, Натан! Ты специально меня напоил. Ладно, держи ключи. А что во-вторых?
— То есть?
— Ты сказал: «Во-первых, ты выпил». А во-вторых?
— A-а… Во-вторых, я хочу с утра съездить в Ор-Акива.
Маркин уже стоял в дверях, когда Розовски вдруг, под влиянием какого-то внутреннего импульса, сказал:
— И еще, знаешь ли, подбери мне информацию на некоего Шмули-ка Бройдера. Погибшего на днях в дорожном происшествии.
