— Что за дама? — Алекс непонимающе взглянул на шефа.
— Я не говорил? В день убийства Соколовой в «Мацаде» была сотрудница Министерства абсорбции. Якобы навещала вновь прибывших репатриантов. Показания соседей Соколовой, — пояснил тот. — Чушь собачья. Сотрудники Министерства абсорбции по гостиницам не ходят, делать им больше нечего. Они и так еле управляются. Кто, в таком случае, там был? И зачем представилась таким образом?
— Тем более. В-третьих — женщина в гостинице. Мало?
— Да еще и духи «Клима», коими пользуется очаровательная Белла, — задумчиво произнес Натаниэль. — Тоже в пользу твоей теории.
— Что за духи? — спросил Алекс.
— Эстер Фельдман, уборщица на вилле Розенфельда, показала, что месяца за два до убийства ее хозяина посещала женщина, пользовавшаяся названными мною духами, — сказал Натаниэль меланхоличным голосом. — Как мне сообщила сегодня госпожа Яновски, она тоже пользуется французскими духами «Клима». Что в них такого особенного?
Маркин выразительно развел руками.
— Вот видишь, — сказал он. — Тут и пальцев не хватит.
— Купи калькулятор, — посоветовал Розовски. — Все-таки конец двадцатого века.
— Плати больше, тогда мне будет на что купить… Так что? — спросил Алекс. — Ты тоже так думаешь?
Розовски с сомнением покачал головой.
— Понимаешь, все эти доказательства очень странные. Звонки по телефону? Но они все еще не идентифицированы. Это во-первых, — словно подражая Алексу, Натаниэль тоже загнул палец. — И даже в случае идентификации, можно сказать: «Ничего не знаю, двоюродная сестра бывшего мужа попросила позвонить и сказать то-то и то-то». Или того лучше — сказать: «Нет, это действительно звонила Галина Соколова. У нас очень похожие голоса». Запись, между прочим, не лучшего качества. Что же до содержания, то, — Розовски хмыкнул, — ничего преступного в нем нет.
— Как? А указания Габи насчет Бройдера и револьвера?
— Ты все перепутал, — Розовски вздохнул. — Об этом говорится в показаниях Габи. А на записи — ну, хочет встретиться со мной. Ну, подозревает, что муж изменяет. Все? Любой адвокат из таких, с позволения сказать, доказательств приготовит рагу и еще спляшет веселый каннибальский танец с нашими черепами. И с черепом инспектора Алона, если тот захочет присоединиться к такой тупоумной компании.
Лоб Маркина прорезала глубокая морщина. Чувствовалось, что ему не приходили в голову аргументы «против» версии. Что же до аргументов «за», то и ему они вдруг начали казаться несерьезными и мелковатыми.
— Это насчет твоего «во-первых», — подытожил Натаниэль. — Теперь рассмотрим твое «во-вторых». Женщина в гостинице.
— Это твое «во-вторых», — огрызнулся Маркин. Впрочем, голос его звучал уже весьма неуверенно.
— Неважно. Пусть мое. Мне скажут: «Мало ли кто мог прийти в гостиницу». И, в сущности, будут правы. Может, какая-то женщина назначила там свидание. А с перепугу, увидев идущего по коридору свирепого мужа, влетела в первый попавшийся номер и, обнаружив в нем свеженьких репатриантов, назвалась сотрудницей Министерства абсорбции. Реальная ситуация?
— Больше ей, конечно, ничего не могло прийти в голову? — Маркин хмыкнул и недоверчиво покрутил головой.
— А что еще могло ей прийти в голову при виде родных перепуганных русских лиц? — Розовски удивленно поднял брови. — Ну-ка, быстро: какие ассоциации возникают в твоем мозгу при словах «новые репатрианты»?
— Министерство абсорбции, корзина абсорбции, машканта[7], никайон[8], пособие, — отбарабанил Алекс. — Ну… — он на мгновение задумался.
— Мафия, проститутки, купленные дипломы, — подхватил Натаниэль. — Еще?
— Все.
— Ладно, — сказал Розовски. — Достаточно. Понял теперь?
— Нет, — упрямо заявил Маркин. — Ты что, не видишь, это же все нужно рассматривать в связи! — Чувствовалось, что он расстроился из-за почти мгновенной гибели столь стройной цепочки доказательств.
— Вижу. — Розовски с сомнением покачал головой. — Вижу, мой юный друг, но не люблю, когда накапливается обилие мелких косвенных улик. И ни одной прямой. Ни одной действительно серьезной. Плюс отсутствие мотива. Что такое косвенные улики — это я тебе, как будто, только что показал… Что-то мне во всем этом не нравится, — признался он.
Алекс пожал плечами.
— Это потому, — сказал он упрямо, — что тебе в этом нравится кто-то. Не следует привносить личные отношения в столь щекотливые дела. Цитата. Натаниэль Розовски, краткие афоризмы, том двенадцатый.
— Зря иронизируешь, упрямец… Послушай, нам дадут в этом доме кофе или нет? Офра! — рявкнул он. — Где обещанный кофе?
— Несу! — Офра медленно вплыла в кабинет с подносом. — Между прочим, — сообщила она, — я где-то читала, что один великий писатель умер от чрезмерного увлечения кофе. Но он хоть романы сочинял по ночам, ему нужно было, а ты-то чего? Не помню, как его звали…
— Его звали Оноре де Бальзак, — сказал Маркин. — Он любил одну польскую графиню и по ночам писал письма, полные любви и нежности.
— Вот! — заявила Офра. — Вот это мужчина. Ему бы я варила кофе сутками.
