— Видите ли, Натаниэль, проводя расследование по моему заказу, вы до поры до времени не обращали внимания на меня. Правда?
Розовски промолчал. Левински принял это молчание за согласие.
— Ну вот, — удовлетворенно продолжил он. — Конечно, до поры до времени. Рано или поздно вы должны были что-то заподозрить. Но я надеялся упредить ваши действия. И, как видите, это получилось.
— Можно подумать, я один веду расследование, — заметил Розовски. — Или вы столь низкого мнения о полиции?
— Ну что вы! Я очень высоко ценю нашу полицию. Но ведь вы с ними — конкуренты. И, следовательно, кое-что вы непременно будете утаивать от своих бывших коллег. Кроме того, своим расследованием вы косвенно защищали меня от подозрений полиции. Разумеется, не до конца. Но все в нашем мире относительно, — философски закончил Левински.
— Послушайте, — раздраженно сказал Натаниэль. — Вы можете не размахивать револьвером перед моим носом? В конце концов, он и так убедительно выглядит. Держите его спокойнее и ближе к себе.
Левински посмотрел на свою руку, сжимавшую револьвер.
— Да, — сказал он. — Я не привык и не люблю пользоваться огнестрельным оружием. Но ведь это несложно? Направить в нужную сторону и нажать на курок, — он вновь направил револьвер на Натаниэля.
— Вы могли бы сразу застрелить меня, — сказал Розовски. — Как только вошли. Но не сделали этого. Почему?
— Вы мне нравитесь, Натаниэль, — сказал Моше Левински. — И мне очень жаль, что так получилось.
— О Господи, — пробормотал Натаниэль, — ну что за банальности — симпатяга-преступник, дружески расположенный к сыщику…
Моше рассмеялся.
— Вся наша жизнь — цепь сплошных банальностей, — заметил он. — Когда вы догадались о моем участии в этом деле?
Розовски откинулся на спинку дивана и невесело улыбнулся.
— Мог бы догадаться сразу, — сказал он. — Вы ведь дважды проговорились. При нашей первой встрече.
Левински нахмурился.
— Что вы имеете в виду?
— Вы сказали: «Найдите этих мерзавцев», — напомнил Розовски. — Не «мерзавца», а «мерзавцев». Во множественном числе. Но ведь тогда еще никто не мог с точностью сказать, что убийца действовал не один — ни я, ни полиция.
— Но вы говорите, я проговорился дважды. Когда же вторично?
— Я спросил, были ли вы знакомы с Шмуэлем Бройдером, — Натаниэль покосился на Хану. — А вы ответили: «Да, еще по Москве». Правда, я обратил внимание на эти ваши слова не сразу. Но, как только стало известно, что настоящий Бройдер исчез по меньшей мере два года назад, когда стало известно настоящее имя человека, застреленного в машине на мосту, когда, наконец, мы узнали, что именно по вашему приглашению прибыли в страну Александр Ведерников с супругой… Собственно, только после этого мне стала окончательно ясна ваша роль в деле с финансовой компанией «Ари»… — Натаниэль замолчал. Потом добавил: — Должен сделать вам комплимент, Моше. Вы избрали очень удачную тактику. Сами подбрасывали против себя улики — и тут же их опровергали. Револьвер ваш, но вы заявили о его пропаже официально, задолго до преступления. Вы приходили к Галине в отель, но покинули ее до времени, когда, по мнению полиции, было совершено убийство. После смерти Розенфельда вы становитесь во главе компании, но никаких выгод это перемещение принести не может, поскольку «Интер» на грани банкротства. И, в довершение ко всему, сами готовы оплатить дополнительное расследование обстоятельств гибели бывшего шефа. Психологически такой метод рискован, но действенен. А для чего вам понадобилось подставлять Беллу Яновски?
— Полиция рано или поздно узнала бы, что в деле замешана женщина, — ответил Левински. — Бросая тень на Яновски, я уводил следствие от Ханы… или, если хотите, Анны Ведерниковой, — Левински-немного помрачнел. — Да, — сказал он. — Впредь надо быть внимательнее. Черт принес сюда этого пейсатого американца… Впрочем, неважно, все это уже в прошлом. Вы неплохо поработали, Натаниэль, молодец. Я хочу сделать вам деловое предложение.
— Спасибо за комплимент, — Розовски усмехнулся. — Весь внимание.
— Вы передаете мне тот документ, о котором упоминали только что, перед моим приходом. И я отпускаю вас. Целым и невредимым.
— А гарантии? — спросил Натаниэль.
— Сами посудите, — Левински улыбнулся. — Я лично никаких убийств не совершал. Даже этот ваш Гольдберг не может меня обвинить в них. Он меня вообще не знает…
— Знает.
— Откуда?
— Но вы ведь встречались.
Моше немного подумал.
— Не думаю, что он вспомнит. Если ему, конечно, не напомнят.
— А если напомнят?
— Вы? — Левински усмехнулся. — Вряд ли. Если вы отдадите документы мне, то станете моим сообщником и не станете этого делать. А если не отдадите — то просто не сможете, — он выразительно посмотрел на револьвер.
— Да, — сказал Розовски. — Вы правы.
Левински удовлетворенно кивнул.
