На самом деле им пришлось еще около полутора часов давать объяснения прибывшим на улицу Шаараим полицейским во главе с инспектором Алоном. Ронен разговаривал с Натаниэлем холодно. Натаниэль вынужден был признать про себя, что его поведение оправдано. Выудив из инспектора все необходимые сведения, он, по сути, никоим образом не поделился с бывшими сослуживцами своей информацией — так, во всяком случае, это могло выглядеть со стороны.
«И черт с ними! — разозлился вдруг он. — Бегайте побольше, думайте быстрее. Какого черта я вообще должен за вас работать?»
После этого он заговорил с инспектором так же холодно и отчужденно, как и тот с ним. Наконец его и Маркина отпустили — с большой неохотой. Они сели в маркинскую «Субару», раскалившуюся под прямыми лучами солнца.
— Куда едем? — спросил Алекс, включая кондиционер. Натаниэль шепотом выругался.
— Ты чего?
— Горячо! — ворчливо ответил Розовски. — Не мог оставить машину в тени?
— Торопился.
— Что-то не похоже… Едем в аэропорт. У меня там еще одно дело.
Алекс тронул с места.
— Между прочим, — сказал он минут через десять, — ты обещал по дороге рассказать. Итак?
— Итак… — Розовски с наслаждением закурил. — Итак… Все началось с того, что в России прокатилась мощная волна ограблений пунктов обмена валют. Два года назад. Собственно, в нынешней криминальной обстановке это не могло вызвать особого любопытства. Когда каждый день что-нибудь взрывают, где-нибудь стреляют… Сам понимаешь. Странным, пожалуй, было только одно.
— Что именно?
— Когда инспектор Алон получил из Москвы ответ на запрос, касающийся Александра Ведерникова, — оттуда же мы получили и сведения о том, какая сумма в общем была похищена. Двадцать миллионов. Сам понимаешь, сумма невероятная. И речи не могло идти о том, что это обычные грабежи. Плюс невероятно дерзкий характер ограблений. Для полиции нашей, впрочем, в этом не было ничего невероятного, учитывая ту информацию, которую они получают из газет и по телевидению об уголовном беспределе в России. А для меня это оказалось пунктом номер один.
— Ясно.
— Вторым пунктом стал список банков, которым принадлежали эти пункты и которые оказались в итоге пострадавшими. Очень странный список.
— В чем странность?
— В том, что этот список оказался точной копией соучредителей финансовой компании «Ари» — с российской стороны.
Маркин присвистнул:
— Ничего себе!
— Ты за дорогой следи, — посоветовал Натаниэль. — Чуть не вписался в грузовик.
— Не волнуйся, чуть-чуть не считается… — Он некоторое время сосредоточенно лавировал между громоздкими грузовиками и автобусами, пока не свернул на улицу с менее интенсивным движением. — Вот, порядок. Дорога будет немного длиннее, зато спокойнее. А откуда ты взял список?
— Покойный Розенфельд позаботился, — пояснил Натаниэль. — С помощью письма, которое я по забывчивости так и не удосужился отдать Ронену. Теперь уж в этом нет смысла.
— Письма? — Алекс удивленно хмыкнул. — Которое ты нашел в номере Соколовой? Я его тоже читал. А собственно говоря, что там такого было?
— Там говорилось о портрете несколько раз. Дескать, портрет — всего лишь отражение внешних черт человека. А вот в глубине… Или что-то в этом роде.
— Ну и что?
— Портрет был наклеен на картонный планшет. Яша Левин этим не занимается, он рисует просто на бумаге. И в таком виде отдает заказчикам. Как портрет Бройдера-Ведерникова.
— Ну и?..
— Побывав в Москве, Розенфельд, видимо, догадался о том, что с компанией, названной его именем, не все гладко. Он составил списочек учредителей и сумм, вложенных ими первоначально Список этот хранился у его бывшей жены. А она привезла его с собой в портрете. Идиотский способ хранения, но, как видишь, он оправдал себя.
— Мог бы и не оправдать, — заметил Маркин.
— Мог, — нехотя согласился Розовски — Но ты ведь хочешь узнать все по порядку, а сам то и дело перебиваешь.
— Больше не буду.
— Так вот, несколько банков — совсем, кстати, немного — инсценировали серию ограблений валютных пунктов. Причем, не только в Москве, иначе оказалось бы, что в этих пунктах хранились слишком большие суммы. Затем эти же банки учредили финансовую компанию «Ари». Компанию… как бы это сказать… одноразового употребления.
— То есть?
— Ну, помнишь, как у Шекспира в «Макбете» Банко говорит о ведьмах: «Пузыри земли». Появились — лопнули. Вот и эта компания. Появилась, подержала некоторое время нужную сумму на своих счетах, перевела эту, аккумулированную ею сумму в нужный момент в нужное место — и объявила о своем банкротстве. Ясно?
— А сумма, значит, появилась от грабителей?
— А никаких ограблений и не было. Ты не очень внимательно слушаешь. Инсценировка. План, по словам Бройдер-Ведерниковой, принадлежал Моше Левински. Один из центральных исполнителей — Александр Ведерников, ставший у нас в Израиле Шмуэлем Бройдером.
— И Розенфельд ни о чем не знал?
— Во всяком случае, до своей поездки в Москву, около полугода назад. Видимо, и он обратил внимание на сходство списка жертв ограблений с составом учредителей компании.
— То есть он что-то копнул?
— Естественно.
— Зачем?
