— Телохранители, разумеется! — фыркнула госпожа Сидорова. — Сегодня здесь вообще все сливки собрались. Маленький лысенький в очках — не подумайте только, что рядом с ним дочь, это жена — президент Рост-банка, молодой-чернявый с галстуком-бабочкой — глава акционерного общества «Юпитер» и депутат Госдумы. Остальные сошки поменьше, но тоже весьма и весьма… Если захотят — весь город купят, вместе с жителями, — усмехнулась Розалия Леопольдовна и умчалась на всех парусах. Наверное, спешила сделать ставку на следующий бой.
Всего схваток планировалось три: две предварительные и одна финальная, между победителями. Если, конечно, оба победителя окажутся в состоянии. За победу в первом бое Геннадий Азарович получил не в кассе казино, а тут же, из рук уже знакомого ему Юры, пять зеленых бумажек с цифрами «100» по углам и теперь с нетерпением ожидал исхода схватки следующей пары. Если кобели окажутся примерно равны по силам и здорово покусают ДРУГ друга, второй раз собака-победительница драться может и не захотеть. И тогда плакали его доллары за финальный бой — пятьсот за участие, семьсот пятьдесят за победу. А за пятьсот баксов компьютер не купишь…
Но один из бойцов, весь нежно-розовый, словно поросеночек, бультерьер с черными пятнами лишь на левом глазу и кончике носа, похожий на флибустьера с черной повязкой на глазу и по кличке, разумеется, «Пират», очень быстро добрался до горла своего противника. Настолько быстро, что, когда хозяин Пирата бросился разжимать челюсти, было уже поздно: победа была абсолютной. Плачущая хозяйка на руках унесла тельце побежденного, забыв даже получить положенные ей пятьсот долларов: двести пятьдесят за участие и столько же — страховка по случаю гибели бойца. Юра выбежал вслед за нею и вернулся только через десять минут. Вместе с ним выходила и Розалия Леопольдовна — утешать. Когда она вернулась, Безменов не заметил. Потому что его Фай, то ли уставший, то ли напуганный противником, отказывался драться! Он безропотно подставлял Пирату шею, поворачивался к нему спиной и скулил, прося забрать его с арены.
За отказ от боя нужно было платить неустойку.
— Ну что, будем сталкивать? — спросил Юра, приоткрывая решетчатую дверцу. Спросил, потому что исход возможной схватки был достаточно ясен и хозяин собаки имел право ее пожалеть. Обошлось бы ему такое милосердие ровно в пятьсот долларов. Концы с концами вроде сходились, но компьютер…
— Сталкивайте, — проклиная и себя, и Хозяина, и Розалию Леопольдовну разрешил Безменов.
Ничего не поделаешь, такая уж нам досталась эпоха. Эпоха Крыгова… Россию, словно красивую породистую лошадь, второй раз за столетие вынуждают прыгнуть из одного общественного строя в другой. И вот уже нувориши развлекаются собачьими боями, а ученый, услужливо сгибая спину, открывает дверцу, чтобы пожертвовать своим подопытным псом ради нескольких сотен долларов, которых так не хватает для продолжения исследований… И это еще не самое страшное. За девочек, счастливых от того, что новые хозяева жизни выделили их из толпы соискательниц — вот за кого обидно. И за пенсионерок, роющихся в помойках.
Но отдавать Фая на сгрызение Пирату без поддержки Безменов не собирался. Он достал из сумки, в которой лежали поводок, намордник, йод, бинт и прочие необходимые для боя аксессуары, обруч с двумя щитками. Все с увлечением смотрели на арену, и Геннадий Азарович, предусмотрительно не делая резких движений, незаметно для зрителей поместил свою «активную среду» в резонатор.
Конечно, он не собирался подсказывать Фаю, как удобнее вцепиться противнику в горло или пропороть ему живот лапами. Пес наверняка знал это лучше, да и реакция у него была побыстрее. Но вот внушить ему и ярость бесстрашие… А вдруг получится?
Геннадий Азарович с ненавистью посмотрел на Пирата. Из-за этого урода он чуть было не лишился компьютера и вообще возможности продолжать столь многообещающее исследование.
У, собака! Да я сейчас сам тебе в глотку вцеплюсь! Фай, вперед! Кусай его, грызи! Пропори его поросячье брюхо лапами! Вперед!
И действительно, не дожидаясь, пока Юра столкнет их лбами, Фай бросился на противника. Тот, прекрасно осознававший свою силу, вполне по-человечески опешил, а потом, почувствовав боль в мгновенно прокушенном ухе, и вовсе растерялся. Он, конечно, рычал, пытался дотянуться до горла Фая, яростно махал лапами в воздухе, надеясь достать ими до живота своего неожиданно осмелевшего врага, но уверенности в победе у него уже не было. А это, как известно, половина успеха. Файтер, изловчившись, схватил-таки Пирата за горло и, уворачиваясь от грозных кривых лап, начал медленно сжимать челюсти.
Геннадий Азарович поспешно, но опять-таки без резких движений, снял обруч.
Подействовало! Никуда теперь убийца Пират не денется, никуда!
Дави, Фай, дави!
Через пару минут, когда стало ясно, что Пират вот-вот испустит дух, Геннадий Азарович с ножом в руке полез было на площадку, чтобы разжать Файтеру челюсти, но Юра остановил его.
