Они уехали из Истовера на несколько дней раньше, чем предполагали. Миссис Браун не понимала почему, разве что стояла сырая погода. И, вероятно, никто не знал причины, почему занесло «ягуар» Джерома Фэншоу, почему машина разбилась и сгорела в пяти милях от больницы, где сейчас лежала единственная выжившая.
— Я не буду вам долго надоедать, — ласково проговорил Кэмб. — Наверно, вы немногое помните об аварии. Но вы могли бы попытаться рассказать то, что помните.
Миссис Фэншоу покрутила кольца на пальцах — они очень успокаивали ее, эти кольца — и сказала:
— Тогда теперь это все мое. Мое и Норы.
Они решили, что она бредит, и ушли. А она с удовольствием смотрела на их удалявшиеся спины: вмешиваются в чужие дела, и нет в них уважения. Был только один человек, которого она хотела бы видеть, и поэтому она так изучающе вглядывалась в юное хорошенькое лицо женщины-полицейского. «Да, я была в коме, но я не сумасшедшая, — думала Дороти Фэншоу. — Я прекрасно понимаю, что это не то лицо».
— Я в Лондоне? — звонко и четко спросила она.
— Нет, миссис Фэншоу, — ответил сержант и подумал, какой слабый и дрожащий голос у больной. — Вы в королевской больнице Стауэртона. Стауэртон в Суссексе.
— Кажется, вы очень хорошо информированы, — проговорила миссис Фэншоу, довольная, что ей так прекрасно удалось собраться с мыслями. — Наверно, вы можете объяснить, почему моя дочь не приходит навестить меня? Разве ей не сказали, что я здесь? Нора должна знать. Она уже вернулась домой.
— Ох, миссис Фэншоу… — Голос женщины-полицейского в растерянности дрогнул. Сержант Кэмб бросил на нее укоризненный взгляд. Оставь все, как есть, говорил этот взгляд. Может быть, так милосерднее. Пусть она узнает о несчастье постепенно. У разума собственные способы смягчать удары, назидательно подумал он.
— А теперь вернемся к… несчастному случаю, — продолжал сержант Кэмб. — Попытайтесь рассказать мне, что случилось, когда вы выехали из Истовера. Уже стемнело, движение было небольшое, как всегда в понедельник. Шел дождь, дорога была мокрая. И дальше, миссис Фэншоу?
— Муж вел машину, — начала она и удивилась, почему на этом мужском лице такое слезливое выражение. Наверно, он заметил ее кольца. Она подтолкнула их по пальцам вверх, а потом опустила вниз и вдруг вспомнила, что пять из них стоили почти двадцать тысяч фунтов. — Джером вел машину… — Какое глупое имя. Как в «Трое в лодке, не считая собаки». Она хихикнула, но звук получился похожим на хриплый скрежет. — Я, конечно, сидела сзади и вязала. Я должна вязать и всегда вяжу, когда Джером ведет машину. Он ездит слишком быстро, — с дрожью проговорила она. — Чересчур быстро, и никогда не прислушивается к моим замечаниям, когда я говорю ему ехать помедленнее. Поэтому я вяжу. Чтобы отвлечься, понимаете?
Мелочным и эгоистичным был Джером. В пятьдесят пять лет не знал другого дела, как гонять по дорогам, будто чокнутый подросток. Сколько раз она ему говорила, но он не обращал внимания, как не обращал внимания на все, что бы она ни говорила. Она даже привыкла к тому, что ее игнорируют. Нора тоже никогда не прислушивалась к ее словам. Когда она стала думать об этом, то вспомнила, единственное в чем они с Джеромом сходились, так это в отношении к Норе. Какое она трудное, раздражающее и совершенно безумное создание. Это так похоже на нее, куда-то уехать, не сообщив родителям. Джером что-то говорил об этом… И потом в ее смятенном сознании всплыло что-то приятное: она вспомнила, что Джером больше никогда и ни о чем не будет говорить, никогда не будет гонять со скоростью восемьдесят пять миль или шпынять Нору, или делать другие ужасные и унизительные вещи. Сегодня вечером, когда она будет лучше себя чувствовать, надо написать Норе и сообщить, что отец погиб. Когда с ними не будет Джерома со всеми деньгами, которые достанутся только им двоим, у них сразу улучшатся отношения…
— Я вязала джемпер для Норы, — пояснила миссис Фэншоу и подумала, какой прекрасный, должно быть, у нее организм, если она помнит такие мелочи после того, что пережила! — Не то, чтобы она заслуживала эта кошмарная девица. — Почему она это сказала? Нора и вправду была ужасной, и сейчас еще ужаснее, чем раньше. Но даже ценой жизни миссис Фэншоу не смогла бы вспомнить, в чем эта ужасность состояла.
— Ваша дочь тоже ехала на заднем сиденье, миссис Фэншоу?
Ох! До чего же тупой этот человек!
— Повторяю, Норы не было в машине. Она снова отправилась в Германию. Не сомневаюсь, что сейчас она в Германии.
