Уэксфорд шагнул в холл и вошел в гостиную. Еще трое детей, усевшись перед телевизором, смотрели соревнования по легкой атлетике. На засыпанной крошками скатерти виднелись неубранные остатки ленча, а за столом сидела женщина и кормила из бутылки малыша. Ей можно было дать от тридцати до шестидесяти лет. Уэксфорд остановился на тридцати, основываясь только на том, что у нее маленькие дети. Светлые, редкие и длинные волосы она затянула сзади эластичной лентой. Лицо, тоже длинное, выглядело измученным и увядшим.
Увидев Уэксфорда, она не поздоровалась и даже не подняла головы, а только сказала одной из маленьких девочек:
— Саманта, иди найди папу.
Саманта сбросила с колен толстого черного кота и апатично побрела через кухню в сад за домом. Женщина среднего класса, у которой больше денег и меньше детей, извинилась бы перед детективом за грязь и тяжелый запах застоявшейся еды. Миссис Келлем не посмотрела на него. А когда он спросил, в какое время вечером в пятницу муж пришел домой, она коротко бросила:
— Четверть двенадцатого.
— Почему вы уверены в такой точности?
— Было четверть двенадцатого. — Миссис Келлем посадила малыша на стол, прямо на крошки, вытащила пеленку и бросила ее на пол.
Вошел муж и вытер руки чайным полотенцем, черный пес проковылял за ним по пятам. Он кивнул Уэксфорду и выключил телевизор.
— Встань, Саманта, и позволь сесть джентльмену.
Девочка не обратила внимания на просьбу и не издала ни звука, когда отец одной рукой шлепнул ее, а другой поднял со стула.
Уэксфорд не сел на освободившийся стул, и что-то в его лице подсказало Келлему, что детектив хочет поговорить наедине.
— Не можешь убрать отсюда детей? — попросил он жену.
Миссис Келлем пожала плечами, и пепел от ее сигареты упал прямо в тарелку с застывшей подливкой. Она устроила малышку на бедре, подтянула ближе стул, села к телевизору и уставилась в темный экран.
— Что вам нужно? — спросил Келлем.
— Если вы не возражаете, мистер Келлем, мы пройдем в кухню.
— Там черт-те что.
— Неважно.
Уэксфорд последовал за ним в кухню. Сесть там было не на что. Детектив, повернув ручки четырех покрытых коркой кастрюлек, склонился к газовой плите.
— Я всего лишь хочу узнать, кто такой Макклой? — спросил он.
— А вы откуда знаете о Макклое? — Келлем стрельнул в него хитрым, но отчасти смущенным взглядом.
— Оставим это пока, вы же понимаете, я не могу вам сказать.
— Не знаю. Честно, не знаю.
— Вы не знаете, кто он, но прошлым вечером в пабе вы спросили мистера Хаттона, часто ли он видел Макклоя в последнее время. И вы не имеете дела с Макклоем, потому что вам нравится спокойно спать в своей постели.
— Говорю вам, я не знаю, кто он, и никогда его не видел.
— Вам не очень нравился мистер Хаттон, правда? Вы не захотели вместе с ним идти домой, хотя вам было по пути. Вы пошли первым и, вероятно, немного покрутились в тени под деревьями. — Преследуя поставленную цель, детектив наблюдал, как теряло краски большое, красное лицо Келлема. — Я склонен думать, что вы могли это сделать, Келлем. Сильному молодому парню, вроде вас, ничего не стоит за тридцать пять минут дойти от Кингсбрукского моста сюда.
— Меня тошнило, — объяснил Келлем низким, негодующим голосом. — Я почти дошел до дома, как меня начало трясти. Я не привык к скотчу. Я пошел на станцию в мужской туалет, и там меня вырвало.
— Разрешите поздравить вас с таким быстрым выздоровлением. Уже в семь тридцать утра вы достаточно хорошо себя чувствовали, чтобы выйти на прогулку. Или вы просто вернулись проверить, все ли вы сделали с Хаттоном чисто и аккуратно. Я хочу посмотреть одежду, которая была на вас вчера вечером.
— Она висит на веревке.
Уэксфорд вытаращил на него глаза, брови у него почти слились с поредевшими волосами. Келлем занервничал, шагнул к наполненной грязной посудой раковине и, сжав губы, облокотился на нее.
— Я их выстирал, — буркнул он. — Пуловер, брюки и рубашку. Они были… ну, они были немного не в порядке. — Он шаркнул ногой.
