— Они поссорились, и он ее пристукнул, — лаконично объяснил доктор. — Так вот, теперь я — это она, и я без сознания. На дороге никого нет. Ведь вы не будете выбрасывать тело со скоростной полосы, правильно? Какая-то машина могла мчаться следом за вами и это уже опасно. Значит, со средней полосы. Поехали, трогайтесь.
Верден свернул на середину взлетно-посадочной полосы.
— Ряды свеклы будут заменять нам центральную разделительную полосу, — сказал он. — Фэншоу свернул вправо, чтобы не раздавить тело.
— Это ОН так говорит, — усмехнулся доктор, имея в виду Уэксфорда.
— Что я должен делать? Оставить дверь со стороны пассажира не запертой?
— По-моему, так. Теперь выталкивайте меня.
Крокер свернулся в клубок, обхватив руками колени. Верден не рискнул ехать быстрее улитки. Скорость была пять миль в час. Он перегнулся через доктора, широко открыл дверь и чуть толкнул Крокера. Тот легко выкатился на дорогу, остановился и вскочил.
— Видите? — Крокер, гримасничая, отряхивался от пыли. — Я же говорил вам, что он сумасшедший. Вы видите, где я приземлился? Правильно, на медленной полосе. А у вас машина едва двигалась. Наш таинственный незнакомец оправдан. Девушка должна выкатиться только влево, почти на траву.
— Не хотите еще раз попробовать на скоростной полосе, для рекорда?
— Одного раза достаточно, — твердо ответил доктор. — Во всяком случае, вы сами видели, что там должно было случиться. Девушка не могла выкатиться на медленную полосу, но она должна была оказаться на СЕРЕДИНЕ дороги. Невозможно выбросить тело на скоростную полосу из движущейся машины.
— Совершенно верно. Поскольку тело может быть выброшено только через левую дверцу, то оно и летит влево. В таком случае Фэншоу мог бы по скоростной полосе благополучно миновать тело, объехав его справа.
— Или если таинственный незнакомец действительно ехал по скоростной полосе, то тело должно было плюхнуться на эту полосу. И Фэншоу, свернув влево, спокойно бы проехал и не врезался в дерево на разделительной полосе. Это единственная возможность, мы доказали ее логичность.
Вердена уже тошнило от того, что ему рассказывали азы его профессии.
— Точно, — поспешно проговорил он. — Только если девушка была выброшена из правой дверцы, ее голова могла лежать на средней полосе, а ноги оказаться направленными к центральной разделительной полосе. И только в этом случае Фэншоу должен был свернуть вправо. Он свернул бы инстинктивно, чтобы не наехать на голову.
— Но как мы теперь знаем, это невозможно. Если вы ведете машину, то можете выбросить человека только с пассажирского сиденья слева, а не с одного из задних сидений. А это значит, что жертва во всех случаях приземляется только слева.
— Я вернусь и расскажу ему, — задумчиво пробормотал Верден и уступил доктору место за рулем. И они снова поехали по взлетно-посадочной полосе между рядами высоких листьев свеклы и турнепса.
— Главный инспектор ушел? — Выходя из кабинета Уэксфорда, Верден столкнулся с Лорингом.
— Не знаю, сэр. В кабинете его нет?
— Вы думаете, что он спрятался под столом, или, может быть, вы думаете он заперся изнутри в шкафу с делами?
— Простите, сэр. — Лоринг поднял желтые венецианские жалюзи. — Его машина здесь.
— Знаю. — Верден пошел к лестнице и, проходя мимо лифта, нажал кнопку, чтобы вызвать его. Подождав минуту, он пожал плечами и спустился вниз по лестнице.
— Мистер Уэксфорд? Он не выходил, — сообщил сержант.
— Так где же он, черт возьми? — Верден никогда не ругался, даже такими нейтральными словами, как сейчас. Кэмб вытаращил на него глаза. — Он собирался в Лондон. По-моему, поездом в два пятнадцать.
Сейчас было половина четвертого.
— Может быть, он вышел через черный ход?
— Зачем ему выходить через черный ход? Он никогда так не ходит, если у него нет во дворе дел.
— Сказать вам правду, — вздохнул сержант Кэмб, — я устал, весь день я пытался вызвать мастеров, чтобы они проверили лифт. Инспектор сказал, что лифт не пришел, когда он нажал кнопку. По-моему, он застрял между этажами.
— А по-моему, мистер Уэксфорд застрял в нем, — почти выкрикнул Верден.
Вторая половина дня в Стауэртонской больнице предназначалась для посещений больных и для консультаций. Это означало наплыв сотен машин, с которыми женщина из дорожного патруля обычно прекрасно справлялась. Но сегодня огромная сине-зеленая машина с широкими крыльями-плавниками, припарковавшись, заняла половину подъездной дорожки ко входу в больницу и заблокировала выезд.
Четверо санитаров «Скорой помощи» напрасно старались сдвинуть ее с места и втолкать на бугор возле будки портье. Даже дантист Виго вышел из собственной машины, чтобы помочь им. Он был крупнее и гораздо сильнее любого из санитаров, но их совместные усилия тоже не сдвинули машину и на дюйм.
— Наверно, она принадлежит кому-то из посетителей частных пациентов, — сказал Виго гинекологу-консультанту, чья машина стояла прямо позади его.
— Надо, чтобы портье позвонил в частное крыло.
— И поскорей, — добавил Виго. — Эти люди должны проехать. У меня пациент назначен на четыре часа.
