Но было уже пять, когда сестра Роза постучала в дверь миссис Фэншоу.
— Простите, мистер Джеймсон, но ваша машина загородила дорогу. Не будете ли вы любезны подвинуть ее в сторону. — В голосе прозвучали умоляющие нотки. Ей удалось подавить возмущение. — Это личная просьба мистера Виго и мистера Делоне. Так что, если не возражаете…
— Я не знаю этих парней. — Майкл Джеймсон лениво встал и окинул сестру Розу оценивающим взглядом. — Но я не хочу, дорогуша, чтобы у вас были с ними неприятности. Я подвину ее.
— Но ты вернешься за мной, Майкл? — Нора Фэншоу тронула его за рукав.
— Конечно, не устраивай сцену. — Сестра Роза открыла ему дверь, и он вышел первым. — Смертная скука эти визиты в больницу, — услышали мать и дочь Фэншоу его слова.
Первый раз после того, как она пришла в сознание, миссис Фэншоу покрасила лицо. Она провела по тонким губам ярко-алой помадой и наложила грим на глаза. Серые полосы туши скопились в морщинах век.
— Ты собираешься выйти замуж за этого никчемного мота?
— Собираюсь, и тебе придется привыкнуть к этому.
— Если бы отец был жив, он бы никогда не разрешил тебе.
— Миссис Фэншоу крутила кольца на пальцах.
— Если бы отец был жив, Майкл бы на мне не женился. Как ты понимаешь, у меня бы не было денег. Я с тобой совершенно откровенна. Я думала, что родителям нравится, когда дети откровенны с ними. — Нора пожала плечами и сняла светлый волос с рукава своего синего костюма. Голос звучал неприятно, свободный от условностей и претензий. — Я написала ему, что отец умер. — Она засмеялась. — И он пулей примчался сюда. Я купила его. Я проверила его реакцию, и она мне понравилась, а теперь хочу сохранить то, что есть.
Миссис Фэншоу не была шокирована и не отвела взгляда от лица дочери и не ушла от неприятной темы.
— Ладно, — проговорила она. — Я не могу тебя остановить. И не хочу, Нора, ссориться с тобой. — Ее голос чуть дрогнул. — Ты все, что у меня осталось, все, что у меня есть.
В четыре пятнадцать лифт опустился на нижний этаж. Двери чуть раздвинулись, и Верден почувствовал приступ тошноты, в кишечнике забурлило. Он не смог заставить себя посмотреть на лифт. Два механика бегом спускались по лестнице.
В холле собрались все: главный констебль Гринсуолд, инспекторы Льюис и Леттс, Мартин, Лоринг, Кэмб и ближе всех к лифту доктор Крокер. Двери открылись. Верден наконец посмотрел в кабину и шагнул вперед, расталкивая остальных.
Уэксфорд вышел с посеревшим лицом, и доктор обхватил его за плечи.
— Замуровали, — проговорил Уэксфорд, — как блудную монахиню.
— Боже, сэр. С вами все в порядке?
— Все здесь, в этом блокноте, — выдохнул Уэксфорд. — Я все записал в блокнот… Ничего… — начал он, — ничего так не помогает работе мозгов, как разреженная атмосфера. Дешевле посидеть в лифте, чем подниматься на Эверест.
С этими словами он рухнул на подставленные руки Крокера и Леттса.
— Я как раз ухожу с дежурства, — сказала сестра Роза, — а ночной персонал в кухне. Вы не будете возражать, если сами найдете палату?
Верден поблагодарил ее и, завернув за угол, столкнулся с миссис Уэксфорд и Шейлой.
— Как он?
— Прекрасно. Никаких последствий. Его оставили на ночь на всякий случай, для безопасности.
— Слава Богу!
— Вы в самом деле так беспокоитесь о бедном старом папе? — Когда Шейла улыбнулась, он готов был расцеловать ее: она выглядела точно, как отец. Настоящее безумие, это очаровательное, правильное лицо было копией тяжелого морщинистого лица, все время стоявшего у него перед глазами, пока он выписывал ордер на арест и зачитывал обвинение. Не желая казаться сентиментальным, Верден выдавил из себя бодрую улыбку. — Он очень хочет видеть вас, — продолжала Шейла. — А мы были только временной заменой.
Уэксфорд лежал на кровати в старом клетчатом красном халате, между лацканами пижамы просвечивала путаница седых волос. В уголках рта и в глазах играла усмешка.
На цыпочках Верден подошел к кровати. В больнице все, кроме персонала, ходили на цыпочках, и Верден не считал себя исключением. Он нервно взглянул на шефа. Благодаря гвоздикам, которые миссис Уэксфорд принесла мужу, в палате почти не чувствовался запах кухни и дезинфекции, наполнявший коридоры.
— Как вы себя чувствуете?
— Конечно, прекрасно. Все в порядке, — нетерпеливо бросил Уэксфорд. — Эти проклятые цветы. Из-за них комната похожа на часовню в погребальной конторе. Я попал сюда только потому, что этот чертов Крокер и санитары навалились на меня и силой притащили сюда. Вы нс откроете пиво? Эти банки принесла мне Шейла. Она хорошая девушка, осколок старого камня.
— Частная палата, да? Грандиозно.
— Это не моя идея, Майк, — хихикнул Уэксфорд. — Эта палата — восемь фунтов в день. Хорошо, что я не просидел в лифте дольше. — Он выпил пиво и вытер губы «клинексом» мужского размера. — Ну, когда вы это сделали?
— В пять тридцать.
— Жаль, что меня не было. — Он внезапно вздрогнул. — Пиво для моих зубов… — Уэксфорд засмеялся. — Зубы! — повторил он. — Забавно.
В коридоре раздались шаги. Это топал Крокер и совсем не на цыпочках.
— Кто тебе позволил здесь пьянствовать?
— Садись, только не на постель.
