— Ты был врагом, поскольку работал на Стерлинга, — ухмыльнулась она. — Мы хотели попробовать наши женские чары на тебе, чтобы выудить что-нибудь из тебя. Но ты сообщил, что уволен, прежде чем мы успели приступить. Поэтому мы не могли упустить шанс привлечь тебя на нашу сторону. — Ее голос внезапно протрезвел. — Не думаю, чтобы мне нужен был телохранитель здесь в гостинице. Но я хочу, чтобы ты работал с Джеки, пока мы не узнаем, что задумал Стерлинг. Это моя единственная страховка от того, чтобы со мной не случилось то же самое, что и с Алисией.
— И я не против, — подтвердил я.
— Итак, — ласково проговорила она, — ты сотрудничаешь с Джеки и спишь со мной!
— Это надо понимать как указание клиента наемному работнику? — спросил я мрачным голосом.
— Всего лишь намек, Дэнни, — она встала с кресла и опять зевнула. — Прошу прощения, но я должна пойти в постельку, чтобы не заснуть прямо здесь.
— Спокойной ночи, Шари.
Она посмотрела на меня долгим взглядом своих светящихся голубых глаз, потом обхватила мою шею руками и поцеловала так, словно завтра могло никогда не наступить.
— Спасибо, Дэнни, — прошептала она, прижавшись к моей шее. — Я так давно этим не занималась, что почти забыла, что такое секс.
— Ты меня было одурачила, — не скрыл я.
— Это похоже на умение ездить на велосипеде, — она издала короткий похотливый смешок. — Раз научившись, уже не разучишься! — Она отпустила меня и отступила к двери. — Спокойной ночи, Дэнни.
— Так чем он тебя шантажирует, Шари? — мягко спросил я.
— Ты от своего не отступаешься? — Она оперлась спиной о дверь, опустив плечи. — Я уже сказала тебе, что это не твое дело.
— Я должен это знать, — настаивал я, — ради твоей же безопасности.
— Трудно припомнить то время, когда я не была еще Шари Уэйленд, — проговорила она усталым голосом. — Когда я была одинокой и свободной, меня звали Шари Эймс.
— Ты родственница Алисии?
— Она моя младшая сестра, на два года моложе меня. Я говорила ей, как глупо было ее намерение выйти замуж за Макензи, который был старше ее на тридцать лет и уже дважды до этого женат.
— Она, должно быть, сошла с ума?
— Что ты! — неожиданно голос ее стал страстным. — Алисии нельзя было сказать ничего подобного. Когда ей было девятнадцать, она провела целый год в санатории. Врачи говорили, что у нее нервное расстройство, но все считали, что они были просто вежливы. После этого никто не пытался перечить ей, когда она что-нибудь задумывала, например, замужество за Макензи. — Она покачала головой. — Я сделала ужасную ошибку, рассказав Стерлингу всю эту историю в первые дни после нашей свадьбы. Я полагала, что он проявит сочувствие. Я даже попросила его помочь мне следить за ней. О Боже! Он следил за ней как за выгодным капиталовложением. На следующий же день после того, как Макензи вышвырнул ее из дома, он ее утешил и сделал своей любовницей.
— И если бы ты попыталась развестись с Уэйлендом, то должна была назвать свою собственную сестру в качестве ответчицы?
— Макензи поступил очень порядочно, дав Алисии развод под предлогом душевной жестокости. Стерлинг пригрозил мне, что, если я подам на развод, он огласит в суде всю историю Алисии: ее психическую неустойчивость, причину ее развода с Макензи. Одним словом, все! А значит, и газеты узнали бы обо всем этом.
Страх промелькнул в ее глазах.
— Она бы это не пережила — ее голова не выдержала бы. Это означало бы приговорить ее к пожизненному пребыванию в сумасшедшем доме. Такого я не пожелала бы никому, — ее голос прервался, — особенно своей сестре.
— Но сейчас, после ее смерти, ничто не мешает тебе развестись с ним?
— Мне не хватает храбрости. Ты ведь не знаешь Стерлинга, как я, Дэнни. У него страсть распоряжаться чужими жизнями, делать из людей рабов. До сих пор он держал в руках двух рабынь. Прошлой ночью он внезапно потерял одну из нас. Ты думаешь, он выпустит из своих рук другую?
Чарльз Макензи оказался крупным мужчиной, лет около шестидесяти, с каким-то избитым лицом. Он выглядел подходящим человеком для руководства строительной компанией. Солнце и ветер оставили глубокие морщины на его коже и пучки морщинок в уголках пытливых глаз, придали его лицу постоянный цвет красного дерева. Он сидел за письменным столом еще более побитым, чем его лицо, с массивной сигарой между короткими толстыми пальцами. Он долго изучал мое лицо, прежде чем заговорить грубым голосом:
— Бойд? Частный сыщик из Нью-Йорка, расследующий убийство моей бывшей жены?
— Совершенно верно, мистер Макензи.
— Мне показался знакомым ваш голос, — ухмыльнулся он. — Вчера вечером вы были частным сыщиком по имени Милн, который надеялся, что я подскажу, где ее можно найти?
— Правильно, — признался я. — Тогда я только что узнал о вас и хотел проверить, существуете ли вы в действительности или лишь плод чьего-то воображения.
— Теперь ты удовлетворен? — рявкнул он.
— Вы действительно существуете, — подтвердил я, — и могли бы мне очень помочь, если захотели бы.
— Скажи мне это по складам, сынок, — проворчал он, — я решу, стоит ли тебе помогать.
