В ее голубых глазах засверкали молнии, ее узкая верхняя губа плотно прижалась к пухлой нижней, и обе они свирепо выпятились. Она поднялась на ноги, положила сжатые кулаки на бедра и пристально уставилась на меня.
— Я, вероятно, неправильно вас поняла, — промурлыкала она. — Так что повторю более отчетливо: ни один мужчина в здравом уме не предпочел бы эту безвольную яйцеголовую телку женщине, которая, как я, действительно женщина!
— Почему? — пробурчал я.
— Сейчас я представлю вам небольшое доказательство, — напряженно проговорила она.
Повторяется все то же, устало подумал я, наблюдая, как ее пальцы стали развязывать пояс. Только на этот раз это была другая блондинка. Через секунду я сообразил, что было и другое отличие: Джеки Милн проделала полный стриптиз, начиная с черного мини-платья, кончая голубыми мини-трусиками; Шари же не теряла времени на мелочи. Когда она вновь положила руки на бедра, халат распахнулся сверху донизу, обнажив под собой лишь Шари. Это было подобно поднятию занавеса на бродвейской премьере. Ее тело было щедро на богатые формы от гордой пухлости грудей до выпуклости бедер в виде песочных часов. Ноги ее были, быть может, несколько короче, чем у Джеки, но имели ту же элегантную конусообразность, как я заметил, пристально рассмотрев их от тонких щиколоток вплоть до треугольника пшеничного цвета.
— У вас перехватило дыхание? — насмешливо спросила она.
— Всего лишь еще одно женское тело. Достаточно увидеть одно из них, чтобы иметь представление обо всех остальных.
Она разинула рот и моргнула пять или шесть раз подряд.
— Вы хотите сказать, — заикаясь, произнесла она, — что не желали бы провести со мной ночь?
— Было бы нормально, если бы речь шла об одном мужчине и одной женщине, — проскрежетал я зубами. — Но когда дело идет об одном мужчине и двух женщинах, у него могут быть только неприятности. Поскольку они начинают рассматривать его в качестве трофея — этакого скальпа, который одна из них могла бы повесить на свой пояс, чтобы доказать другой, что она более привлекательна. Так что запахнитесь и идите к чертовой матери!
— Дэнни! — углы ее рта беспомощно опустились. — Вы даже не представляете, какое большое впечатление произвел на меня ваш профиль в первый же раз, только тогда я подумала, что вы были с Алисией, и поэтому вела себя так холодно. Как только я вошла в комнату Джеки, я начала планировать кампанию, которая закончилась бы нашим соединением в одной постели!
— Вот еще! — огрызнулся я.
Ее глаза злобно сверкнули.
— Я должна была понять это, как только увидела эти ваши дурацкие туфли. Беда в том, что иные педики выглядят мужественнее настоящих мужчин!
— Вы считаете меня педиком? — поперхнулся я.
— Или еще хуже — импотентом! — усмехнулась она.
— Позвольте мне представиться, — весело проговорил я. — Меня зовут Дэнни Бойд, и по профессии я насильник.
— Я бы посмеялась, если бы это не было так патетично, — проворчала она. — Это, кажется, называется мания возмужания?
Наступило время действовать — иначе наполнявший мои вены адреналин начал бы брызгать из кончиков пальцев. Я схватил ее за кисть, завел руку за спину, протащил через всю комнату, пока ее коленки не натолкнулись на кровать. За секунду до того, как она рухнула лицом вниз на постель, я отпустил ее кисть и ухватился за халат. Это было все равно, что очистить банан. Бросив халат на пол, я дал по звонкой пощечине по каждой славно округленной щечке ее зада, чтобы показать, что я не шучу, и быстро скинул свою одежду.
Много времени спустя она лежала на спине, задумчиво глядя на потолок, а прикроватная лампа извлекала теплое свечение из молочной белизны ее тела.
— Выпить не хочешь? — спросил я ее.
— Почему7 бы и нет? — прошептала она.
Я налил два стаканчика и вернулся с ними к постели. Она осторожно поднялась, и болезненная гримаса исказила ее лицо.
— Не так-то легко поставить мне синяк, но тебе это удалось. Насильник Дэнни Бойд, говоришь? — В ее голубых глазах промелькнуло горячее одобрение. — Знаешь? Ты сможешь разбогатеть в этой своей новой ипостаси!
— Разве смогу я найти еще такую отзывчивую клиентку?
— Тебе никогда не понадобится другая клиентка, Дэнни, — она издала похотливый смешок. — Я готова подписать пожизненный контракт.
Приятное тепло все еще не покидало мое тело, а бурбон имел вкус нектара. Но проклятие мужчины в том, что он — животное думающее. И теперь, когда страсть была утолена, мой мозг снова затикал.
— Как долго ты была замужем за Уэйлендом?
— Этот вопрос в такой момент похож на грязную шутку. Что-то около пяти лет.
— Для меня он сплошная фантазия, — правдиво признался я. — За какие-то сутки он втравил меня в совершенно безумное дело, которое включает даже убийство, а я даже его не видел! Как он выглядит?
Шари слегка вздрогнула и стремительно опорожнила свой стакан.
