В этом месте сна блаженный Николай проснулся и долго еще лежал на лавке, покрытой соломенной подстилкой, и все вспоминал убогим своим умом свою прошлую жизнь. Родом он точно был из Печер, и действительно убили у него иноземцы из ливонской земли всех родных. Тогда приютили его печерские монахи, но стали замечать в скором времени, что ребенок этот чудной. Мог он долго стоять и смотреть на солнце, и не слеп при этом, мог он брать голой рукой раскаленное железо, а боли не чувствовал и рука у него не горела. По зиме надевали на него теплую шубейку, а шубейку он скидывал и ходил в одной сорочке и не мерз. Речь мальчика этого была непонятной, невразумительной, и мог он иногда беспричинно смеяться, а иногда вдруг плакал неизвестно из-за чего. Поняли тогда монахи, что блаженным растет Николай, что не стать ему никогда ученым иноком, или покорным трудником, или тихим молитвенником перед Богом, а уготована ему другая стезя — стезя трудная, неблагодарная. Быть ему всегда ребенком уготовил Господь, дитем малым всю жизнь с умом чистым, с помыслами безгреховными. Такие-то ближе всего ко Господу. Более всего возлюбил Господь малых сих. Но трудно это! Давно заметили святые отцы, что трудно и монаху в монастыре душу свою спасти, а во сто раз труднее в миру блаженному спасаться. Люди-то в миру злы, неблагодарны, завистливы, насмешливы. Юродивый живет, как Бог велел — не пашет, не жнет и кормиться как птицы Божии только тем, что люди подадут. А люди-то ведь они жадны, кто подаст, а кто и плюнет, — а все терпи! Знамо, ты человек Божий, все должен принимать безропотно.
Коли определилась Николаю такая судьба, то уж невместно стало ему жить в монастыре, юродивые в монастырях не живут — обитель иноческая место тихое, благостное. Юродивый же всегда с народом, на миру. Он ведь есть образ Христа, надевшего по доброй воле на себя вериги тяжкие, страдания принимающего за грешный и лукавый род человеческий. Вот идет в церковь купчина толстопузый, али барыня какая вся разодетая, со слугами своими, с чадами да домочадцами. Хорошо им жить на Божьем свете, привольно. Денег много, забот мало. Чуть какая нужда — слуги проворные тут как тут, только мигни — все выполнят. За деньги хоть птичьего молока достанут. Согрешат богатые люди — и тут богатства их выручают. Пожертвуют на украшение храма али свечу поставят пудовую — богатства их от этого не уменьшатся, а попы уж поют им славу перед ликом Божиим, отмаливают грехи их. Богатому и солнышко светит ярче, и жизнь кажется милее, и уж как жалко с этой жизнью расставаться, уж как жалко! Ведь много согрешил богатый за свою жизнь, ох много. Известно ведь, где злато — там и бес рогатый. А Христос где? А Христос вот он — на паперти церковной, на морозе в одном рубище сидит, вериги на нем тяжкие железные к телу его истощенному прилипли. Как и прежде, принимает он страдания за весь род человеческий, искупает грехи людские. Понимают эго богатые люди и хотят отблагодарить юродивого — денег ему дают, золота да серебра, пищу ему со своего стола жертвуют. Но не берет юродивый тех денег, бросает их обратно господам богатым, пищу их птицам скармливает, а сам смеется при этом, ругается, да иной раз и зазорными словами, что приличному христианину и слушать невместно. А вот подойдет к безумному какая бедная старушка в платочке да с узелочком, богомолка какая тихая, да подаст ему копеечку али хлеба кусок, так ту лепту принимает юродивый, да еще кланяется земно, да еще слезы льет.
Невозможно купить юродивого, задобрить его. Блаженный он весь во Христе, он с Христом напрямую говорит, ему поп не нужен. Потому не входит юродивый в храм, а больше на паперти обретается. А уж коли войдет в церковь, так то знак тревожный для священства. Значит, что-то не так в храме Божием. Что-то нечисто здесь. Слишком много людей, бывает, приходит в церковь с греховными мыслями. Многие молятся
Так служит Богу блаженный, берет на себя грехи людские и мир тем от гибели окончательной спасает. А ныне, видно, настали последние времена, не стало на Руси юродивых, святых людей с душой чистою. Некому грехи перед Богом замаливать. Может, и гибнет и чахнет оттого земля русская…
