— Сюда приезжают солидные люди со всего мира, — сказал полковник. — Здесь самые хорошие и дешевые камни. Лучше, чем на Цейлоне. Посмотри на толстого мужчину за нами.
Там стоял толстый пожилой китаец в зеленом камуфляжном костюме без погон или знаков различия. Он навалился животом на край витрины и казалось — вот-вот раздавит ее.
— Это генерал Лю, — сказал полковник. — Он очень любит камешки. Но не выносит меня.
Полковник засмеялся, и толстый генерал услышал смех. Он резко обернулся, как на звук выстрела. Прищурился, разглядывая в полумраке зала источник смеха. Разглядел полковника и поднял толстую, обтянутую тканью руку, приветствуя его.
— Как я рад, — сказал генерал. — Как я рад! Так давно не видел уважаемого гуана полковника.
Он говорил по-английски. Негромко, но в благопристойной тишине аукционного зала каждое слово было слышно, как по микрофону.
Легонько оттолкнув джентльмена, генерал подбежал мелкими шажками к полковнику, протягивая ему обе руки.
Полковник поздоровался. Лену генерал не замечал. Он перешел на незнакомый язык — тайский или китайский, Лена не разбиралась в этом. Она стояла, не смея отойти, чтобы не сочли это за невоспитанность. Ведь совершенно неизвестно, что же делать честной русской женщине, которая стоит между двумя восточными владыками.
Разговор между полковником и генералом Лю был недолог. Неожиданно они вновь переметнулись на английский язык.
— Я хочу представить вам мою знакомую миссис Елену.
Генерал расплылся в улыбке, которая была недоброй и зубастой.
— Я знаю все о миссис Елене, — сказал он. — У нас есть много общих друзей..
Он поклонился — мотнул головой и тут же откатился — жирным шаром — прочь.
— Что он имел в виду? — спросила Лена.
— Наверное, тебе лучше знать… но вернее всего, он блефовал. Он готов на все, лишь бы огорчить меня.
Полковник сморщил лицо в плаксивой гримасе. Он шутил.
— Смотри дальше, — сказал он.
Они перешли к следующей витрине. Здесь лежали опалы. Обычные и звездные.
Это полковник сказал ей, что там — звездные опалы. Никогда Лене не приходилось видеть таких камней. Такой красоты.
Она не удержалась и ахнула.
Камней было два. Одинаковых, крупных, как волшебные глаза — только вместо зрачка горела звезда, дрожа ослепительными лучами. Словно в эти камни вложили по маленькому солнышку.
— Нравится? — спросил полковник.
— Очень нравится. Я никогда не видела и не знала, что такие бывают.
Вот тогда он и сказал: что это — звездные сапфиры. Вообще-то камни не очень дорогие, но такого размера, чистоты и сияния теперь встречаются редко. Вот у моей бабушки, продолжал он, был звездный сапфир с куриное яйцо. Моя бабушка была женой губернатора Чиангара.
Лена не выразила должного почтения. Полковник не стал уточнять, тем более что и сам, может, не знал, с какой целью можно употребить звездный сапфир размером с яйцо.
Цена была указана в батах. Каждый из сапфиров был оценен, если она правильно поняла, в тысячу долларов или чуть меньше. У Лены таких денег уже не оставалось.
— Хочешь посмотреть, как торгуют камнями? — спросил полковник.
— Конечно хочу, — согласилась Лена. Все равно до темноты еще оставалось время. Она уйдет от него в темноте — надо подняться выше по речке, ей казалось, что там были привязаны лодки. Я от бабушки ушел, я от дедушки ушел, а от тебя, толстый генерал Лю, который плохо на меня смотрел, я тем более уйду.
Кто-то оставил им два места в первом ряду, но полковник отказался от этих мест, — они сели в шестом или седьмом ряду сбоку.
— Я люблю смотреть, как торгуются другие, — сказал полковник, — а впереди все тебя видят, а ты — никого.
— Ты хочешь что-то купить?
— Я люблю красивые камни. Они лучше всего — лучше денег.
Наверное, он был взволнован — кто его поймет. Они здесь как индейцы, каменные лица, никаких эмоций. Только оскалятся иногда — и догадывайся: улыбка это или угроза. Впрочем, у генерала Лю это была угроза.
Начали для разогрева, как объяснил Наронг, с партии рубинов, мелких, для торговцев в Гонконге и Сингапуре. Крупные дельцы и коллекционеры — их полковник показывал Лене, пока лениво ожидали настоящих боев.
И бой начался на партии крупного жемчуга, выведенного искусственно, в Бенгальском заливе, на японской фирме в Бирме. Видно, в жемчужинах было нечто особенное. Но стороннему и случайному наблюдателю трудно следить за аукционом, потому что аукционер говорит слишком быстро, он угадывает мимолетные, почти незаметные движения рук или голов спорщиков в зале. Кидает взгляд направо и налево и произносит, словно торопится поскорее закончить эту неприятную для себя процедуру:
— Сто пятьдесят пять справа… сто шестьдесят слева, сто семьдесят пять по телефону…
С телефонами стояли маленькие аккуратные тайки. Сам аукционер был, кажется, китайцем. Высокий статный, с очень белым лицом и тонкими усиками под носом, как у Гитлера.
Потный неопрятный мужчина с белыми волосами, веснушчатым красным лицом, в мятом, некогда белом костюме вдруг завелся, когда объявили следующий лот — несколько очень крупных необработанных опалов.
