В однокомнатной, пустой и страшно обшарпанной квартире с сальными пятнами на обоях из предметов обстановки имелись только диван, стол, сломанный стул и черно-белый телевизор «Старт», стоявший прямо на полу. Вся кухня была завалена пустыми бутылками. На диване, раскинувшись по диагонали, мирно храпел сожитель самого бомжевого вида.
Швабрин небрежно скинул его на пол, после чего тот недоуменно поднял всклокоченную голову, в грязных волосах которой застряла рыбья чешую.
— Че такое?
— Документы есть?
— Какие, на хер, документы, живу я здесь…
— Оставь, — брезгливо вмешался Тулембеев, — что мы с ним будем возиться, сам, что ли, не видишь — это клиенты для участкового. Составим рапорт, пусть он с ними и разбирается.
— Ладно, — согласился Швабрин и внушительно погрозил кулаком женщине и ее сожителю. — Будете еще скандалить, доставим в отделение.
— Не-не, — замычал сожитель, пытаясь снова взобраться на диван, — все путем, командир, спим…
— А где моя дочь? — взвизгнула женщина.
— Вашу дочь мы пока оставили у соседей, — решительно заявил Швабрин. — А если вы будете ее избивать — лишим родительских прав.
— Ха, разбежались! Лишил один такой девочку целочки…
— Молчи, шалава, не дразни граждан начальников! — прикрикнул на нее сожитель.
Оставив их вяло переругиваться, оперативники спустились вниз и сели в машину. Просидев минут пять и убедившись, что все тихо, они поехали дальше.
Теперь их путь лежал к станции метро «Махновская». Когда они подъехали туда, было уже около двенадцати ночи, однако на выходе из метро царило подозрительное оживление. Несколько бледных юношей довольно экзотического вида нетерпеливо сновали взад и вперед, то сходясь, то расходясь и при этом настороженно поглядывая по сторонам. При виде подкатившей милицейской машины они мгновенно исчезли, и лишь один из них, демонстративно закуривая, остался стоять на месте.
На этот раз инициативу взял на себя Тулембеев. Выйдя из машины и тоже закурив, он приблизился к юноше, перекинулся с ним несколькими словами, затем что-то сунул себе в карман и лениво направился обратно к машине.
— Порядок, — радостно заявил он, садясь на переднее сиденье. — Вот что значит все умело организовать — приехал, пообщался с бригадиром, взял, уехал. И не надо гоняться за наркодилерами по всем переулкам, отлавливая их по одному как тараканов. Главное — наладить систему, тогда и порядок гарантирован.
— Сколько сегодня? — перебил его разглагольствования Швабрин.
— Как всегда, — отвечал напарник, доставая конверт и заглядывая внутрь.
В этот момент снова заработала рация.
— Где вы находитесь? — спросил дежурный оперчасти.
— У метро «Нахимовский проспект».
— По Азовской улице в вашу сторону движется бежевая «девятка». Номерной знак — Ша девяносто семьдесят восемь эм тэ. На требование постового милиционера остановиться не реагирует. Ваша задача — организовать преследование и задержание.
— Все понял, сделаем.
Все трое дружно повернули головы влево и замолчали.
— Вон он, — первым заметил Тулембеев. — Прямо посреди дороги шпарит!
Выражение «шпарит» было не совсем точным — «девятка» двигалась неуверенно, периодически вихляя задом, словно пышнобедрая путана. Преследование проходило недолго, но азартно — оперативники наперебой подбадривали сержанта Хмырюгу, а Швабрин даже достал свой «Макаров» и приготовился стрелять по колесам.
Впрочем, это оказалось излишним — проскочив ярко освещенный Парижский проспект, «девятка» запетляла по каким-то темным переулкам, а затем, заметив преследование, попыталась скрыться во дворах. В одном из них стояло несколько «ракушек», и водитель «девятки», не сумев проскочить между ними, врезался в одну из них словно «Титаник» в айсберг. Жестяной грохот сотряс округу, после чего немедленно сработала чья-то сигнализация.
Через секунду оба оперативника с «Макаровыми» наперевес уже рвали дверцы «девятки». Схватив за плечо пьяного до изумления водителя, Швабрин выбросил его под колеса собственного авто, уперся в спину коленом и приставил пистолет к голове.
— Не дергайся, падла, пристрелю.
Обходя машину с другой стороны и на ходу доставая наручники, спешил Тулембеев.
— Вы чего, обалдели?
— А это ты видал? — и Тулембеев потряс наручниками перед лицом пьяного примерно так же, как любящая мать трясет погремушкой перед лицом своего розового младенца.
— Вы кто? — изумился задержанный.
— Чип и Дейл, — сострил Швабрин, отвешивая ему оплеуху. — А вот ты кто, мудило?
— Не имеешь права бить, у меня депутатская неприкосновенность, — пробормотал пьяный.
Через минуту он был поставлен на ноги, закован в наручники и раскорячен на капоте своей «девятки», в то время как оперативники проворно обшаривали его карманы. К их глубокому разочарованию, оружия или наркотиков не оказалось, зато было извлечено служебное удостоверение помощника депутата Госдумы от комично-знаменитой фракции.
— Тьфу, черт!
Швабрин был так раздосадован, что уже поднял было руку для новой оплеухи, но передумал. Пьяный зажмурил глаза в ожидании удара, но так и не дождавшись, чуть-чуть приподнял веки.
— Кончай лечить, ребята, я уже протрезвел!
