— «Жаль, только жить в эту пору прекрасную уж не придется ни мне, ни тебе»… то есть вам, — с горькой иронией откликнулся Гринев. — Ну ладно, черт с этим, я же пришел к вам советоваться.
— А что случилось?
Полковник уже явно осоловел, поэтому Гринев постарался рассказать ему свою историю как можно короче и доступнее. Донецкий выслушал его, не перебивая, а в конце равнодушно пожал плечами:
— Ну и что?
— Как это что? Ведь они же могут нагрянуть ко мне домой или прислать какую-нибудь повестку… Да мало ли что им еще в голову взбредет — и как я тогда смогу их убедить, что у меня нет телефона той барышни?
— А чего ты от меня хочешь?
— Посоветуйте, как действовать в подобной ситуации. Должна же и на них быть управа!
— Да ерунда все это, — брезгливо отмахнулся полковник. — Просто пошутили ребята… Не бери в голову.
— Гавриил Петрович! — укоризненно воскликнул сосед. — Пришьют мне какую-нибудь статью — с кем тогда выпивать будете?
— А ты сделай лучше — дай им телефон нашей соседки Ирочки! — игриво предложил полковник, но Гринев метнул в него столь яростный взгляд, что Донецкий замахал руками: — Ну, шучу-шучу, не смотри таким тигром.
Этажом ниже жил преуспевающий бизнесмен по фамилии Куприянов и его красавица жена Ирина. Гринев увлекался этой дамой еще со времен нежного пионерского возраста, а потому воспринял ее замужество как личную трегедию. Кстати, сам бизнесмен был иногородним, поэтому поселился в квартире жены.
— Ну ладно, — после долгой паузы снизошел Донецкий, которому явно надоел мрачный сосед, и лениво потянулся к телефону. — Какое там отделение, говоришь?
— Да не знаю я, какое отделение, — спохватился Гринев. — Когда меня отпустили, я так быстро ушел, что не обратил внимания. Помню, что это где-то рядом с нашим метро.
— Тогда оно относится к ведению N-ского УВД. Считай, тебе повезло — начальником там полковник Зубатов, мой старый кореш. Как же вовремя ты напомнил — у него сегодня или завтра день рождения. Надо, надо поздравить старого друга, — и Донецкий, приняв сосредоточенный вид, принялся нажимать кнопки телефонного аппарата. Не с первой, но с третьей попытки непослушному пальцу полковника удалось выстроить клавиши в нужный ряд.
— Здорово, Зубатыч, как ты там, хрен старый? — поприветствовал он приятеля. — Узнаешь, кто звонит? Надо же, а я думал, ты уж так наотмечался, что самого Степашина не узнаешь… Ну, поздравляю тебя с рождением, подарок за мной… Супруга нормально? А как же не помнить, я все помню… Встретиться? Ну это само собой — как будешь свободен, так сразу и звони.
Гринев принялся строить гримасы, пытаясь привлечь внимание соседа, но тот не обращал на него ни малейшего внимания.
— Да… да… ну а как же? Еще бы! Все путем, и органы на страже! Хохма? Ну, давай, рассказывай… Гагарин, разумеется… — после этого Донецкий пару минут слушал, затем еще пару минут смеялся, затем простился и положил трубку.
— Почему же вы не рассказали ему о моем деле? — рассердился Гринев.
— Да говорю тебе, все это ерунда, — благодушно заверил полковник. — Давай еще посошок на дорожку.
Однако сосед решительно отказался и встал.
— Так что мне делать, если эти ребята опять появятся? — уныло осведомился он, уже стоя в дверях.
— Заходи опять — разберемся, — бодро пообещал «Соловей МВД».
Хохма, так развеселившая Гавриила Донецкого, состояла в следующем.
— Ты знаешь, кто был первым космонавтом? — спросил его начальник УВД N-ского административного округа полковник Зубатов.
— Гагарин, разумеется.
— Нет, совсем не он. Я раньше тоже так думал, но мне тут ребята подсказали… Кто первым живьем вознесся на небо? Иисус Христос! Значит, он и был первым космонавтом… А на Пасху надо отмечать и День космонавтики. Ну, бывай здоров, спасибо, что вспомнил, — Зубатов положил трубку и с самым довольным видом обратился к двум оперативникам, сидевшим в его кабинете. — Знаете, кто мне звонил? Сам Гавриил Донецкий, знаменитый писатель!
Хотя Швабрина и Тулембеева трудно было заподозрить в пристрастии к чтению, их физиономии отразили почтительность и восторг. Это понравилось Зубатову, и он царственным жестом налил каждому по пол стакана дорогого кизлярского коньяка. Бутылка была одной из трех, составлявших подарочный набор. Именно этим роскошным набором, а также скромным конвертом, в котором лежало энное количество стодолларовых купюр, молодые милиционеры поздравили своего почтенного начальника.
