Полковник вышел. Климов сел к столу и придвинул к себе чистый лист бумаги.
— Пейте. Я покуда письмо напишу.
Когда послание было готово, он запечатал его в конверт и протянул Смородкину.
— Сегодня же передай Колбергу. Скажи: для Митасовой.
— Твоя новая пассия?
— В наручниках поведешь? — не ответив на вопрос, спросил Климов.
— Креста на тебе нет! — взвился Смородкин. — Жить будешь в шоколаде — завтрак, обед и ужин из ресторана, перед сном — бутылка и доклад о текущем положении дел.
Красин впервые за весь разговор улыбнулся.
— Девочки будут?
— Желание будет — доставим.
Через пятнадцать минут Климов и Красин вошли в Дом предварительного заключения — так кто-то когда-то очень мило окрестил внутреннюю тюрьму Московского уголовного розыска на Петровке, 38.
Магнитофонная запись разговораЛиндера М. И. и Сидорова И. В.Сидоров: Здравствуй!
Линдер: Привет! Чаю хочешь?
Сидоров: Лучше рюмку коньяку… Что стряслось? У тебя такой вид, будто ты лихорадку подцепил.
Линдер: По твоей милости. Нашел Синичкину?
Сидоров: Не кричи. Мои люди проводили ее до самого купе. А из купе она, тварь, испарилась.
Линдер: Она из костей и мяса соткана, поэтому испариться не могла.
Сидоров: Тогда, значит, сквозь землю провалилась.
Линдер: Провалиться сквозь землю, я думаю, ей помогли твои друзья-охранники. Не забыл, что они с Зоей Михайловной сотворили?
Сидоров: Они за это жизнью поплатились.
Линдер: Мне на их жизнь плевать! Ты мне Синичкину сыщи.
Сидоров: А ты что, без нее жить не можешь?
Линдер: Не могу. Есть, понимаешь ли, в ней какая-то редкая бабья черта: притягивает она к себе. Бывало, за ночь раз пять на стержень ее насадишь, кажется все, нет больше сил, а через десять минут опять к ней лезешь. И снова насаживаешь, да так, будто она первая баба в твоей жизни… Впрочем, тебе этого не понять. Ты, Игорь, хоть и умный мужик, но без фантазии — поэзии в тебе нет.
Сидоров: Значит, я прозаик.
Линдер: Осел ты, а не прозаик! Дома, в Белгороде, твои ребята у нее были?
Сидоров: Она там не появлялась.
Линдер: В общем, так… Найди мне ее хоть на дне морском — на ней три квартиры и четыре номерных счета. Соображаешь, какие это бабки?
Сидоров: Я-то соображаю, а вот ты о чем думал, когда своим доверенным лицом ее сделал?
Линдер: Я с ней семь лет в деле — одел, вскормил, образование дал. Она мне по гроб жизни обязана — на крови поклялась. Ни разу не подводила и не подведет. Я ей верю!
Сидоров: Если веришь — всплывет: на дне кислорода мало. А когда всплывет, мы ее и повяжем. И к тебе доставим, целенькую и невредимую.
Линдер: Постарайся сделать это как можно быстрее.
Сидоров: Постараюсь.
Линдер: У тебя все?
Сидоров: Два вопроса… С кем Синичкина дружила?
Линдер: С Краевой. Но она, увы, тебе ничего уже не скажет — покойница.
Сидоров: А в каких отношениях Синичкина с твоей секретаршей?
Линдер: Моя секретарша к особам женского пола равнодушна.
Сидоров: Всего доброго!
Линдер (после продолжительной паузы): Наташа!.. Митасова в редакции?
