Яша перестроился в левый ряд и, убедившись, что «мерс» следует за ним, неожиданно до упора вдавил в пол педаль газа, одновременно вывернув руль. Машина взревела, визжа колесами, описала на месте полный круг и рванулась вперед.
— Лихо! — Митасова обернулась и, заметив, что «мерс» безнадежно застрял, удовлетворенно откинулась на спинку сиденья. — А ты, Яша, на все руки мастер!
Встречу Линдера и Синичкиной Градов вспоследствии называл двадцать четвертой серией бразильского фильма «Рабыня Изаура», ибо развивалась она точно по схеме вышеуказанного сериала: необъяснимо вспыхнувшая любовь, поцелуи, страстные объятия. Затем, когда костер радости постепенно угас, — заслуженные и незаслуженные упреки, оскорбления, гнев, отчаяния и, наконец: счастливое примирение — хэппи энд.
— Как ты мог со мной так поступить? — топала ножкой Синичкина. — Я тебя любила, нет — боготворила, на коленях перед тобой ползала, служила верно и преданно, как рабыня, а ты… Предатель! Иуда! Креста на тебе нет, мерзавец!
— Да подожди ты, — лил слезы Линдер. — Объясни все по порядку. Что случилось?
— А ты не знаешь?
— Понятия не имею.
— Врешь, сукин сын! Ты специально все подстроил!
— Что?!
Синичкина вскинула голову, уперла руки в бока и, выпятив грудь, достойную кисти Рафаэля, бросилась в атаку.
— Кто решил меня спровадить из Москвы?
— Сидоров. Чтобы ты отдохнула, поправила здоровье…
— В публичном доме?
— Не понимаю. — Линдер испуганно вжал голову в плечи.
— Ты многого не понимаешь и не знаешь, что творится за твоей спиной. Тебе известно, что Сидоров приказал мне оформить недвижимость на Вернера, а деньги перевести в его банк во Франкфурте-на-Майне?
— Как?
— Они решили тебя кинуть! Понял, дурак безмозглый!
— Не может быть! — Линдер схватился за сердце и жестом попросил стакан воды.
— Может! — Синичкина грудью прижала Линдера к стене. — А когда я не согласилась, пригрозили расправой. Сидоров сказал, что его ребята сперва изнасилуют меня, а затем выкинут из окна.
— Он пошутил.
Синичкина, приподняв юбку, спустила трусики.
— Это о твою, что ли, жопу гасили сигареты? Отвечай! — Она привела себя в порядок и ткнула Линдера пальцем в грудь. — К счастью, у меня в гостях находилась Катерина. Она и спасла меня — вырубила этих мерзавцев из газового пистолета. И теперь мы скрываемся. Яшка нас приютил. Он друг Катерины.
Линдер отвесил Колбергу глубокий поклон.
— Спасибо. Я добро помню.
— А заодно поблагодари и господина Градова. Он друг Яши и может помочь тебе выбраться из ямы, в которую ты по собственной дурости забрался.
Линдера уже не держали ноги. Он медленно приблизился к столу, сел в кресло и закрыл лицо руками. Затем сказал:
— Я вас слушаю.
— Яша, у тебя «рябиновка» осталась? — подумав, спросил Градов.
— Найдем.
— Налей нам с господином Линдером по стаканчику. Я думаю, это поможет нашему взаимопониманию.
Яша принес бутылку. Градов выпил, подождал, пока эту же операцию проделал Линдер, и, закурив, спросил:
— Вы Сыча, простите, Сычева Виталия Семеновича знаете? Из Центральной группировки?
— Слышал, но лично не знаком.
— Это и не обязательно. У него всему голова Володя Осокин, мой хороший друг. Если я с ним поговорю, он может наехать на Сидорова. Ему это — удовольствие, вам — прямая выгода.
— Каковы его условия?
— Обычно он берет сорок процентов.
— А вы?
— Нам с Яшей десять и Катерине с Галей десять. Устраивает?
— Я согласен. — Линдер резко вскинул голову. — Но при одном условии…
— Слушаю.
— Чтобы я этого Сидорова даже во сне не видел!
— Во сне не знаю, но что ваши стежки-дорожки в жизни больше не пересекутся, ручаюсь.
— Когда я вам должен передать деньги?
— После завершения операции.
— Я могу быть свободен?
Градов кивнул. Яша нацепил на голову Линдера спецназовскую шапочку и проводил до машины.
— В офис?
— Домой. — Линдер назвал адрес и в изнеможении откинулся на спинку сиденья.
От бесконечного преследования Сидоров стал уставать, нервничать, а затем просто впал в обыкновенную панику. Его водили всюду. Если ехал в офис, следом шла машина, заходил пообедать в ресторан, за соседним столиком располагался господин, который заказывал те же блюда, что и он, смаковал их и, беспричинно улыбаясь, то и дело с пониманием поглядывал на него, а иногда нахально подмигивал. Не оставляли его в покое и в сауне, которую он посещал три раза в неделю, и дома — только открывал дверь, начинал трещать телефон.
Однажды Сидоров, направляясь в банк, не выдержал и спросил шофера:
— Петенька, что за псих повис у нас на хвосте?
— Он третий день висит, — буркнул Петя. — И не один — синий «жигуль» сменяет желтая «Тойота», «Тойоту» — «Волга». Что им надо, не ведаю.
— А ты спроси.
Светофор предупреждающе мигнул желтым светом, Петя притормозил и, когда «Волга» поравнялась с его машиной, приоткрыл стекло и как-то по-змеиному, словно стараясь напугать врага, прошипел:
— Браток, ты чего за мной бегаешь?
— Мой «папа» хочет с твоим хозяином побазарить, а тот трубку бросает. Нехорошо.
— А кто твой «папа»?
— Ты хочешь сказать, что Сыча не знаешь?
— Как же не знаю. Он у Тойоты в шестерках бегал. И не год, и не два, так что скажи своему козлу…
