— Что с вами, гражданин, вы плохо себя чувствуете? Может быть, вам нужно вызвать «Скорую»?
Родионов сел, мельком взглянул в лицо говорившего и отрицательно покачал головой. Кое-как отдышавшись, он поднялся на ноги. Штатский и второй сержант стояли поодаль и о чем-то разговаривали, краем глаза наблюдая за его действиями.
— Вы знакомы с нападавшим? Может быть, вы его чем-то обидели или у вас к нему есть какие-то претензии?
— Нет-нет, ничего, все нормально, — несмотря на то, что на улице еще было светло и всю эту сцену могли наблюдать прохожие, Родионов вдруг почувствовал такой страх, что медленно, стараясь не бежать, пошел прочь. Какое изощренное издевательство, ну и подонки! Из какого же они отделения?
В этот момент его обогнал автобус, подъезжавший к остановке. Федор поспешно отпихнул какого-то подростка, вскочил в открывшиеся двери и только после этого оглянулся на знакомую троицу. Когда автобус завернул за угол, Родионов облегченно вздохнул и уже хотел было пойти сесть, как вдруг понял, что ошибся. Автобус шел в другую сторону, увозя его от дома. Черт, только этого еще не хватало!
Выскочив на первой же остановке, он добежал до ближайшего телефона. Сначала он хотел было позвонить прямо в отделение, но затем передумал и набрал номер Виктора. Трубку сняла Динара.
— Привет, Дин, муж дома?
— Это ты, Фрэд? Нет, Вити пока нет, он задерживается, хотя должен был приехать еще два часа назад. Ему что-нибудь передать?
«Так, значит, они заранее знали, когда он должен вернуться, но его, к счастью, что-то задержало… Дело серьезное».
— Если он вдруг позвонит, передай, чтобы ни в коем случае не возвращался домой.
— То есть как это? Что ты несешь? Опять пил?
— Подожди, не перебивай. Я сейчас вызову милицию и дам твой адрес. Никуда не выходи из дома и обязательно передай Виктору, что я сейчас сказал.
— Зачем милицию, что случилось, ты сам где находишься? — переполошилась Динара.
— Я неподалеку, еду домой, так что через полчаса зайду к вам. Все, пока.
Федор нажал рычаг и тут же набрал номер своего бывшего отделения милиции. Ему повезло в том, что один из самых толковых оперативников, его приятель, оказался на месте. Молодой, агрессивный, с друзьями порядочный, со всеми остальными — нет, Валерий представлял собой тот тип людей, для которых нет ничего святого. Он был так жаден до всех удовольствий жизни, словно бы постоянно ощущал своими короткими ноздрями ее тленность и быстротечность. Выслушав Федора, он мгновенно все понял и не стал задавать лишних вопросов.
— Не волнуйся, Никитич, наряд будет на месте через три минуты. Я поеду сам, так что увидимся.
— Осторожнее, у них автоматы.
— Я все понял, будь здоров.
Выйдя из телефонной будки, Родионов вытер вспотевший лоб, сунул в зубы сигарету и склонился над зажигалкой. Когда он поднял голову и выпустил первую струю дыма, мимо него мягко прошелестело синее «Вольво». Это была машина Виктора.
А сам Виктор пребывал в прекрасном настроении. У него «наклевывалось» новое, перспективное дело, начало которому, как это ни странно, положило недавнее похищение. Точнее, не само похищение, а знакомство с Любовью Петровной, той «бизнесвумен», которую держали заложницей в том же доме. Перед тем как проститься, они обменялись телефонами, и два дня назад она первая позвонила Виктору и предложила встретиться, чтобы «обсудить кое-какие планы». Разумеется, что он тут же согласился, пригласил ее к себе, и всего час спустя она появилась в его офисе.
За те несколько дней, что прошли с момента их драматичного освобождения, Любовь Петровна успела оправиться и теперь выглядела весьма солидно и элегантно. Белый пиджак, светло-бежевая юбка, эффектная косметика. Да, иметь дело с такой женщиной было намного приятнее, чем с наглыми и циничными молодчиками в малиновых пиджаках.
А суть ее предложения заключалась в следующем. Малое предприятие Виктора, образованное при московской парфюмерной фабрике, занималось изготовлением разной полезной мелочи — кухонных наборов, бижутерии, сувениров, — а недавно они даже начали делать знаменитые женские заколки для волос «софиста-твист», продавая их гораздо дешевле американского оригинала. Любаша же предложила ему заняться выпуском упаковок для пищевых продуктов.
— Самое выгодное сейчас — это еда, — говорила Любовь Петровна, оставляя следы помады на фарфоровой чашке с кофе, который им принесла секретарша Виктора — высокая, симпатичная и невозмутимая девица по имени Ольга — предмет постоянной ревности Динары. — Но у нас еще не научились делать самую малость — красивую упаковку. Сколько дерьма поступает из-за границы и быстро раскупается лишь благодаря своим ярким этикеткам. А ведь мы можем делать то же самое и лучше, и дешевле.
