— Куда ты клонишь, хрыч старый, черт тебя раздери! — разозлился Виктор. — Что, Андрей убил свою невесту и сорвал с нее медальон на память? Совсем спятил на почве пьянства и детективов?
— Ничего я не спятил! — обиделся Федор. — Можно подумать, ты с его невестой занимался любовью на Канарских островах, а не в квартире напротив! А ты не думаешь, что он мог не спать и все слышать? Ревность, брат, это такая коварная штука… Ты представь себя на его месте — полгода добивался девушки, наконец, она согласилась выйти за тебя замуж, переспала с тобой в виде аванса и тут же, на следующий день, изменила тебе с твоим другом. Разве подходит такая темпераментная жена нашему холодному любителю трупов?
— Что за бред! — воскликнула Динара. — Да он бы тогда просто отказался на ней жениться, вот и все!
— И это говоришь ты, которая ревнует мужа к каждой юбке? — деланно изумился Федор. — Вспомни, как ты однажды приревновала его даже к моей старушке!
Действительно, был такой эпизод, когда Динара, увидев мужа мирно беседующим на улице с Еленой Борисовной, устроила ему бурную сцену.
— Оскорбленное самолюбие — это страшная вещь, — продолжал Федор. — Особенно когда ты ждешь женщину, а она вдруг заворачивает к другому. Кстати, — повернулся он к Виктору, — не при Динаре будь спрошено, но ты в тот день видел этот медальон на Еве?
Виктор замялся и потупил глаза, стараясь не смотреть на жену.
— Нет, кажется, не видел.
— Точно или кажется?
— Ну, не помню, отстань. А ты спросил у Андрея, откуда у него этот медальон?
— Конечно, спросил.
— И что он тебе сказал? — опять вмешалась Динара.
— Ничего убедительного. Якобы в их первую ночь он был так возбужден, что в порыве страсти случайно разорвал эту цепочку. Ну а потом взял ее с собой, чтобы починить.
— Ну и почему ты ему не веришь? — поинтересовалась женщина.
Федор пожал плечами.
— Да не то чтобы не верю… Просто я тут подумал, представил себя на месте этого самого Прижогина и решил, что мы все под подозрением.
— Все? — почти одновременно воскликнули Виктор и Динара.
— Да, все, — спокойно подтвердил Родионов. — Меня можно подозревать, потому что я в тот вечер был пьян, ошивался в тех краях и ничего не помню. Однажды, когда я еще работал в милиции, у нас был такой случай. Звонит один алкаш, инвалид второй группы, и плача рассказывает о том, что его мать убили. Мы приезжаем и застаем такую картину — он в дупелину пьяный, еще со вчерашнего, а старуха мать выглядит так, словно ее провернули через мясорубку. Видели бы вы горе ее сынка! Начинаем расспрашивать, и выясняется — они вчера вместе поддавали, а потом он уснул и ничего не помнит. Утром просыпается — мать мертва, а дверь, между прочим, была закрыта на щеколду — и он открыл ее только перед нами. Отпечатки пальцев в квартире его и матери, на кухонном ноже — тоже. Когда до него дошло, что он сам ее убил, то чуть в окно не выбросился, еле оттащили. Вот так-то вот.
— То есть ты сам себя подозреваешь? — мрачно усмехнулся Виктор.
— Да не о том речь, — досадливо отмахнулся Федор. — Просто с точки зрения Прижогина я вполне вероятный кандидат. Но и ты, кстати, тоже, поскольку у тебя был железный повод — шантаж. Почему можно подозревать Андрюху, мы уже выяснили, более того, из-за той же самой ревности можно подозревать и мою старушку. Она ведь тоже в тот вечер была здесь и дико взревновала. Я удрал, она бросилась на поиски, могла столкнуться с Евой… Ну а той пилкой для ногтей, о которой я тебе уже рассказывал, убить можно не хуже ножа.
— Кошмар! — вздохнула Динара. — Оказывается, я живу в окружении потенциальных убийц!
Федор хитро прищурился.
— Да ведь и вы, мадам, тоже входите в число подозреваемых!
— Ну ты уже стал заговариваться! — и Динара возмущенно оглянулась на мужа, словно ища поддержки. — Я-то туг при чем?
— Мотив тот же — ревность, — невозмутимо продолжал Федор, попыхивая очередной сигаретой. — Кто знает, когда ты узнала о первой измене мужа? Может, в тот день, когда он тебе сам об этом рассказал, а может, и раньше, а?
— Что ты мелешь? Что ты мелешь!
— А что? Вполне классический вариант — наняла частного детектива, благо сейчас их навалом, и выследила.
— Виктор! — Динара вновь посмотрела на мужа, который внимательно слушал Родионова и продолжал молчать.
— Да, кстати, — Федор уже понимал, что его заносит, но не мог удержаться. — А что ты делала в момент убийства, между десятью и одиннадцатью часами вечера? У тебя есть алиби?
— Ну это уж слишком! — Динара вскочила с места. — Видеть тебя больше не могу, пьяная харя!
Она стремительно выскочила из комнаты, а Федор и Виктор обменялись понимающими взглядами.
— Что она так разволновалась?
— Напрасно ты затронул эту тему, — примирительно заговорил Разметаев, — я тебя не предупредил, что в тот вечер она вернулась домой уже после всего, что случилось… Когда ко мне забежал Андрей и мы помчались к котловану, ее еще не было. Только это, разумеется, между нами…
— Я первым об этом заговорил, — согласился Федор, — ни слова Прижогину, пусть сам разбирается.
