— А ты меня совсем не ревнуешь?
— С какой стати? Я тебе не жена…
И вот тут вдруг он выпалил заветную фразу, выпалил и сразу напрягся, замерев в ожидании:
— А не хочешь ей стать?
После небольшой паузы она улыбнулась и передернула плечами:
— Ты делаешь мне предложение?
— Да… делаю.
— Ну тогда я его принимаю и вот тебе за твое блядство!
Андрей не успел ничего сообразить, как она с такой силой ущипнула его за руку, что он невольно охнул от боли. Синяк не проходил целую неделю, но это радовало его, как самое счастливое воспоминание. На следующий день они подали заявление, и к сегодняшнему дню до свадьбы оставалось всего две недели.
Сейчас он впервые стоял на пороге ее квартиры и неуверенной рукой нажимал кнопку звонка. Ева была в длинном разноцветном халате и больших домашних шлепанцах. Молча кивнув и слегка уклонившись от его поцелуя, она отступила в прихожую, пропуская в квартиру. Андрей снял ботинки и прошел в комнату, освещенную неярким светом торшера. Первым, на что он обратил внимание, оказалась пепельница с окурками.
— Что ты делаешь? — изумилась Ева, когда он взял пепельницу в руки и принялся внимательно изучать.
— Смотрю, на всех ли окурках есть следы помады.
— А, ну-ну. И что высмотрел?
— Почти на всех. С кем это ты тут курила?
— С подругой. Болтали, пили кофе… она, кстати, согласилась быть свидетельницей на нашей свадьбе.
— Прекрасно. А я никак не решу, кого пригласить — Фрэда или Виктора. Пожалуй, лучше Виктора, он как-то посолиднее.
— А мне кажется, лучше Фрэда.
— Почему?
Ева пожала плечами и села в кресло.
— Я тебе уже разобрала в маленькой комнате, будешь спать там.
Андрей присел на диван напротив нее.
— А может быть, лучше…
— Ты помнишь, о чем мы с тобой договаривались по телефону?
— Помню, но…
— Вот и хватит об этом.
Андрей вздохнул, но промолчал, не зная, о чем говорить дальше. Через какое-то время он вопросительно взглянул на Еву, которая в этот момент задумчиво смотрела в сторону.
— Ты хочешь спать?
— Что? А, нет, пока нет. Мы выпили столько кофе, так что теперь я уже не скоро усну. Можешь пока что-нибудь рассказать.
— О чем?
— Ну, не знаю… какие-нибудь ужасы. Ты же работаешь в таком месте… Я люблю слушать на ночь разные кошмарные истории.
Андрей усмехнулся.
— Самая кошмарная история состоит в том, что мы будем спать в разных комнатах.
— Опять?
— Ну я не знаю, какие ужасы тебе нужны! — раздосадованно воскликнул Андрей, после чего мягким прыжком подскочил к Еве и, прежде чем она успела ему помешать, нежно поцеловал в шею. — Про вампиров, что ли?
— Отстань, щекотно!
— И только-то?
— Не трогай мой халат!
— А зачем мне его целовать? Ему от этого приятно не станет…
— Мне тоже.
— Неужели? О Боже, никогда в жизни не видел такого совершенства!
— Пошляк! — и она попыталась запахнуть халат.
— Что делать! Погоня за остроумием сплошь и рядом заводит в болото пошлости… секунду, не дергайся… сейчас, сейчас, сейчас… — каждое «сейчас» сопровождалось все более интимным поцелуем.
— Перестань…
— Ну, пожалуйста…
— Не надо, ведь мы же договаривались!
— Несколько дней раньше, несколько дней позже… я люблю тебя…
— Что ты делаешь?
— Радость моя… умоляю… я тебя так люблю…
— Ну черт с тобой! Отпусти меня, и пойдем на софу…
Постель в маленькой комнате так и осталась нетронутой, зато постель в большой комнате испытала множество бурных сотрясений. Во время одного из них Андрей даже вскрикнул, почувствовав, как острые зубки Евы впились ему в левое плечо.
— Хорошо, хоть не в горло, — пошутил он, когда оба успокоились. — Все-таки у нас с тобой получилась ужасно прекрасная ночь…
Федор Никитич Родионов, автор серии милицейских романов «Банда убийц», «Банда насильников», «Банда извращенцев» и создатель бессмертного образа подполковника Гунина (нечто среднее между полковником Гуровым и майором Прониным), проснулся утром от крайне неприятного ощущения — как будто ему прямо в череп заколачивали большие металлические штыри. Нет, это была не страшная месть разоблаченного мафиози по кличке Зефир из последнего романа «Банда грабителей», это был тяжелый грохот за стеной, на лестничной площадке, усугублявшийся естественной головной болью после вчерашней выпивки. Тем более что вечером, вернувшись домой, Родионов достал из холодильника початую бутылку водки и «усугубил» свое блаженное состояние, позволявшее ему спать без сновидений.
В отличие от своих друзей — Виктора и Андрея — Родионов в основном сидел дома, деля время между сочинением очередного детектива (набирая его на стареньком советском компьютере — подарке Виктора) и продолжительными запоями. Пить он начал рано, еще в школе, да это было и неудивительно, родившись в семье потомственного алкоголика и уборщицы. Отслужив в армии, Родионов поступил на работу в милицию, потом закончил Высшую милицейскую школу при МВД и, в конце концов, дослужился до звания старшего лейтенанта и должности участкового.
