У нас заканчивался запас воздуха, и мы вернулись на «Белль-Мари». Мы почти не разговаривали. Будь моя воля, мы бы все отменили и отправились домой. Пусть этим занимается разведка или кто-нибудь еще. Странно: я бывала с Алексом во множестве подобных мест, но такого еще не испытывала. И вряд ли когда-нибудь испытаю.
Но Алекс был полон решимости выяснить, что произошло. Поэтому примерно через час, приняв душ, мы взяли свежие баллоны с воздухом и вернулись на «Искатель».
Первую остановку мы сделали на мостике – как выяснилось, тот располагался на четвертой палубе. Он оказался меньше, чем я ожидала, и это меня удивило. На большом корабле рассчитываешь увидеть громадный мостик. К креслам никто не был пристегнут, чему я очень обрадовалась. Одному Богу известно, какие мысли проносились тогда в голове у капитана.
Большая часть оборудования была мне незнакома. Я видела переключатели и кнопки, но без питания мостик представлял собой пустое помещение с двумя креслами, голыми переборками и мертвой панелью управления, надписи на которой я не могла прочитать без посторонней помощи.
– Есть шанс добраться до бортжурнала? – спросил Алекс.
– Нет. Прошло столько времени, что никакие записи сохраниться не могли.
– Жаль. – Он огляделся, пытаясь найти хоть что-то ободряющее посреди всеобщего бедствия. Слева от кресла пилота к переборке была прикреплена табличка с силуэтом «Искателя». Мы показали ее Белль, и та ответила, что это награда за транспортировку первопоселенцев на Абудай.
– Куда? – переспросил Алекс.
– На Абудай.
Он посмотрел на меня:
– Когда-нибудь слышала о таком?
– Нет.
– Поселение перестало существовать примерно сорок лет спустя, – сказала Белль. – Его обитатели не одобряли технического прогресса и пытались жить как в старину.
– И что с ними случилось?
– Ничего не вышло. Когда их дети выросли, они собрали вещи и вернулись на Землю.
Я попыталась подключить взятый с собой генератор – тщетно. Питание в систему не поступало. Корабль был мертв как камень.
– Не удивлюсь, – сказал Алекс, – если разведка сделает из него монумент. Или исторический памятник.
Я не знала, какое именно кресло было пилотским. Я представила Тайю и Абрахама Фолкнера, сидевших здесь во время долгих перелетов с Земли. О чем они разговаривали? Что думали о Гарри Уильямсе? Как относились к своим пассажирам? Был ли вообще кто-нибудь из них на борту во время последнего полета?
Вероятно, я произнесла имена пилотов вслух: Алекс заметил, что мы не знаем, когда именно «Искатель» навсегда обрел покой.
– После прибытия поселенцев могло пройти немало времени, – сказал он. – Когда случилась катастрофа, Тайи и Фолкнера, возможно, уже сто лет не было в живых.
– Сомневаюсь, – ответила я. – Вряд ли «Искатель» мог продержаться больше столетия, даже при первоклассном обслуживании.
Я открыла несколько панелей и заглянула внутрь, проверяя состояние черных ящиков – системы управления связью, навигацией, энергообеспечением, жизнеобеспечением и так далее. И вероятно, искином, если он имелся на корабле.
Я заметила кое-что странное.
На ящиках имелись надписи – таблички с символами: скорее всего, название производителя и серийный номер. Может быть, еще дата. Я уже знала, что сочетания букв на некоторых табличках переводятся как «Искатель». На других табличках слова отличались, но стояли примерно в тех же местах.
– Белль, – спросила я, – что это означает?
– Подними выше, чтобы я могла увидеть. Да, хорошо. «Бремерхафен».
– «Бремерхафен»? – переспросил Алекс.
– Совершенно верно.
– Второй корабль, участвовавший в миссии. – Он нахмурился. – Но ведь мы на «Искателе».
– Угу.
– Значит, это детали с «Бремерхафена»? Правильно я понимаю, Чейз?
– Пожалуй, да.
– Они важны?
– Мне ничего не известно о кораблях третьего тысячелетия. Перед нами настоящие древности.
– И все-таки?
– Это часть базового комплекта, находившегося на мостике. Они подсоединены к органам управления, которыми манипулировал капитан. Да, скорее всего, они важны.
Мы прошли по складам: в одних хранились так и не использованные припасы, в других стояли ряды шкафов. Вскрыв несколько шкафов, мы обнаружили там многочисленные предметы багажа, замерзшие до состояния камня.
Артефакты имелись в избытке. В столовых были шкафы со стаканами и чашками вроде той, что принесла к нам в офис Эми Колмер. Большинство стаканов разбились, но некоторые уцелели. Мы заполнили ими несколько контейнеров.
– С Шарой проблем не будет, – сказал Алекс. – Тут на всех хватит.
Находки должны были понравиться нашим клиентам. Мы взяли лампы, посуду, авторучки и прочее, в первую очередь предметы с надписью «Искатель». На корабле оказалось, кроме того, немало игрушек – плюшевых зверушек, детских книжек, машинок, кубиков, игрушечных пистолетов. Мало что сохранилось в первозданном виде, но, учитывая возраст артефактов, мы были рады и этому.
