Я бы предпочла закончить осмотр до того, как мы начали выносить вещи, но их оказалось очень много – настолько большим был корабль. Мы переходили из помещения в помещение, и Алекс указывал на ридер, или незнакомое устройство, или полотенце – твердое как доска, но опознаваемое как полотенце. Мы забирали все это и вскоре оказались нагружены разнообразным добром. Собранные вещи мы понесли на «Белль-Мари», но когда вышли наружу, Алекс выронил свою ношу, и все уплыло. Ему, однако, удалось спасти табличку с надписью про Абудай.
Я рассказываю обо всем этом, чтобы подчеркнуть: мы действовали не слишком организованно. Нами двигало желание узнать, что случилось с «Искателем» и, соответственно, с самой Марголией, и одновременно – стремление добыть ценные артефакты. И еще, возможно, небольшое чувство вины в связи с тем, что мы забирали вещи с корабля. Не спрашивайте почему. Прежде эта проблема не вставала.
– Я почти жалею, что их так много, – сказал Алекс.
Я поняла, что он имеет в виду. Если бы артефактов с «Искателя» было мало, они стоили бы сумасшедших денег. Другое дело – целый корабль, набитый ими. Если даже разведка заберет все для музеев и выставок, само их существование снизит цену того, что имелось у нас на продажу.
Что ж, ничего не поделаешь.
Мы едва успели вернуться, когда Белль подала голос:
– Кажется, я заметила еще один корабль.
– Где, Белль?
– Сейчас он исчез. Может, это всего лишь какая-то вспышка. Он слишком недолго был в поле зрения, чтобы я могла его зафиксировать.
– Далеко?
– Тридцать миллионов километров. На этом расстоянии находится кольцо астероидов.
– Ладно. Если он снова появится, дай знать.
Современные технологии дают возможность путешествовать во времени – естественно, не в классическом понимании. Прыжки вперед и назад через века, вероятно, всегда будут недостижимы для нас. Мы не можем отправиться во времена Цезаря и предупредить его, что в марте лучше держаться подальше от форума. Но мы можем вернуться в его мир, узнать, о чем он думал, и услышать биение его сердца.
Блуждая по чему-то вроде «Искателя», неизбежно задумываешься о федерациях и правительствах, которые жили и умирали, пока корабль вместе со своими безмолвными пассажирами одиноко вращался по далекой орбите. Надвигались темные века, совершались торговые революции, случались природные катастрофы. Рождались, расцветали и исчезали религии. Были войны, диктатуры, погромы, мятежи, поражения. Порой наступал золотой век, порой – период всеобщего процветания, порой – эпоха грандиозных общественных и художественных свершений. Приходили и уходили великие люди, наравне с чудовищами, провидцами, мятежниками и художниками. Торжествовала и отступала наука. Брукинг совершил свою знаменитую попытку достичь шарового скопления Мессье 4 (и, к счастью, вернулся живым). Родились и прожили свои жизни триллионы людей. Прошло больше половины письменной истории.
– Ты когда-нибудь бывал в месте древнее этого? – спросила я Алекса.
– На Земле – да, – ответил он. – Но никогда не видел ничего подобного.
Мы сидели в одной из столовых. Переборки в лучах фонарей выглядели серыми и холодными. На одной из них, возле двери, виднелось едва различимое пятно – то ли от давно протекшей воды, то ли от пролитого кофе; известен ли был кофе в те времена? Пятно напомнило нам о том, что когда-то сюда действительно приходили люди, разговаривали, жевали бутерброды, пили холодное пиво. Интересно, подумала я, сидел ли хоть раз за одним из этих столов Гарри Уильямс?
Мы забрали очередной контейнер с артефактами, четвертый по счету. Среди прочего в нем лежали белая рубашка-пуловер и куртка. На правом кармане рубашки была вышита эмблема корабля, а на спине куртки – силуэт «Искателя». Оба предмета одежды пребывали в исключительно хорошем состоянии, хотя и задеревенели. Но я знала, что после доставки на «Белль-Мари» они оттают.
Сделав опись, мы сложили все в кают-компании. Несмотря на успех, Алекс был, как и прежде, не в духе. Это открытие было величайшим в его – да и чьей угодно – карьере, но удовлетворения он явно не испытывал.
– На самом деле это не наша находка, Чейз, – сказал он. – Корабль нашли Уэскотты.
Конечно, никакой проблемы в этом не было. Но я решила ему подыграть.
– Колумб тоже не первым открыл Америку, – ответила я. – Но ему хватило ума объявить об этом, так что открытие – его заслуга. Целиком и полностью.
– Все дело в огласке, – сказал Алекс.
Какая, собственно, разница?
Он уставился в переборку:
– Пожалуй, надо снова поговорить с Гарри.
