На следующее утро я поехала на раскопки. Все было как прежде. Барбара руководила, успевая одновременно оказываться в нескольких местах. Ефим и Петя таскали мешки с песком, а Геннадий вместе со студентами копался в огромной яме. Подойдя поближе, я поздоровалась.
— А! — приветливо сказала Барбара. — Ты подруга Лай-джа.
— Вроде того… Вы позволите оторвать вас на несколько минут. Мне бы хотелось задать вам несколько вопросов.
— У тебя хороший английский, девушка, — заметила она. — Как тебя зовут?
— Валерия.
— И что ты хочешь спросить?
— Барбара, смерть Ильи очень взволновала нас всех, и его семья решила не надеяться только на полицию. Скажите, идею о том, что нужно копать в Ашкелоне, дал вам Илья?
— Ну конечно! — воскликнула она. — И я ужасно этому рада! Хотя нет, его смерть не дает мне право радоваться… Ты не представляешь, какие ценные вещи мы тут откопали… Не только саркофаг.
Оглянувшись, я обратила внимание, что саркофага уже не было. На мой немой вопрос ответил Петр, подошедший к нам:
— Его увезли в хранилище при музее. Саркофаг сейчас в Афридаре.
В ашкелонском районе Афридар находился музей древностей. Видимо, было решено, что саркофагу место там.
— Только жаль, что пропала мозаичная облицовка, — проговорила Барбара.
Все, не сговариваясь, обернулись в сторону Назильки.
— Можно еще вопрос?
— Да, пожалуйста…
— Вашего отца звали Бенджамен. Он основатель движения харамитов? — спросила я.
Барбара нахмурилась:
— Какое это может иметь значение? Отец — сам по себе, я — сама… У меня степень доктора археологии, и ее я получила не потому, что я дочь своего отца, а совсем по другим соображениям.
— Но Илья обратился к вам, потому что вы дочь своего отца, не так ли?
— Верно, — кивнула она, — он присоединился к нашему движению, когда учился в университете.
— Его жена тоже харамитка, — сообщила я.
Никто не работал. Вокруг нас собралось около двенадцати человек и прислушивались к нашему разговору.
— Почему тебя интересует, к какой концессии принадлежал Лайдж? — спросила Барбара.
— Потому, что не исключено, что убийство совершили противники харамитов, а представили все это как ритуальное убийство.
— Почему ты так думаешь, Валерия?
— Потому, что Илья был гениальным ученым. И скорее всего его увлекала наука в чистом виде, а не способы получения корыстной выгоды из нее, — видя, как внимательно слушают меня окружающие, я тут же добавила, — но может быть, я ошибаюсь.
— Ну, не знаю… — протянула она. — Меня интересуют только раскопки. И я немедленно уеду домой, как только закончу здесь свою работу.
Она отвернулась от меня, показывая тем самым, что разговор окончен. Все нехотя разбрелись по местам. Но я не отступила. Подойдя к ней, я достала из сумки фотографии мозаичной облицовки. Денис распечатал их на принтере.
— Это вам, Барбара. Надеюсь, эти фотографии помогут вам так же, как вы помогли мне.
Когда она увидела, что это за фотографии, на нее напал столбняк. Она переводила взгляд с листов на меня, видимо не веря своим глазам.
— Где? Где ты их нашла?
— Считайте, что это последний подарок Ильи.
Я отвернулась и подошла к Ефиму. Они с Петром продолжали укладывать мешки с песком.
— Ефим, ты бы смог мне помочь?
— Смотря в чем, — хохотнул он. — Что ты там боссихе нашей дала? Аж дрожит, бедная…
— Да так, по работе… Илюшины родственники передали. Им ни к чему, а Барбаре может пригодиться, — я соврала как-то инстинктивно, не зная, почему.
— А что надо-то? — спросил Петр.
— Девушку я ищу, Сабрину. Не могли бы вы сообщить мне ее адрес?
— Откуда ты знаешь, что мы с ней знакомы? — пожал плечами Петр.
— А я Ефима спрашиваю — он уж точно с ней знаком, — разозлилась я на непрошеного собеседника.
— Да, знаком, и что в этом такого? — спросил с вызовом Ефим.
— Фима, ты чего? — удивилась я. — Ну не хочешь давать координаты, не надо. В торговом центре узнаю — она там бусами торгует.
— Откуда тебе известно, что я ее знаю?
— Ох ты, Боже мой, тоже — загадка века! Да видела я вас вместе с Ильей! Еще один длинноносый стоял рядом.
— Верно, это Лешка. Идем, напишу тебе адресок, приставучая.
Мы отошли с Ефимом к колченогому верстаку, стоящему около песчаной стены. Он нацарапал мне на бумажке адрес и, вручая его мне, попросил:
— Ты уж поаккуратнее с ней. Нервы у девки шалят после Илюшиной кончины-то. Ладно?
— Ладно, спасибо.
Ох уж эти нервные девушки!.. Что-то их количество слишком возросло в непосредственной близости от меня.
Оказалось, что Сабрина жила неподалеку от меня, в общежитии «Каланит» для студентов-иностранцев. Постучав, я вошла в небольшую комнату, все убранство которой составляли кровать с портретом все того же Уорнера над нею, стол и двустворчатый шкаф. На столе грудой были навалены бисерные бусы.
— Здравствуйте, Сабрина, — сказала я, появившись на пороге, — можно войти?
— Входите, — кивнула она, и в глазах ее промелькнул страх.
— Меня зовут Валерия, я — хорошая знакомая семьи покойного Ильи, — по-другому я просто не могла представиться. — Поэтому я прошу вас не бояться, никакого вреда я вам не причиню.
