— Вот, — Натаниэль сделал вид, что не заметил этого. — Сам понимаешь, такими делами занимается полиция. И если бы этот самый убийца — уж не знаю, кто он, — так вот, если бы убийца уложил только Седого, я бы отреагировал так же, как любой добропорядочный гражданин вроде тебя.
Шмуэль снова кивнул.
— Но все дело в том, что кроме Дамари там пострадал мой человек. Совершенно случайно, конечно, но пострадал. И сейчас лежит в реанимации. А это плохо. Согласен?
Козельски что-то сочувственно промычал.
— Этот тип, который стрелял, — Натаниэль указал пальцем в сторону лежавшей газеты, — он поступил очень плохо. Кроме Шошана он подстрелил моего стажера, молодого парня. Я таких вещей не прощаю. Понимаешь, Шмилик? Поэтому я решил найти его и объяснить: на улице стрелять нехорошо. Стрелять нужно в тире. И я хочу, чтобы ты мне помог донести до него эту простую истину. Ты ведь поможешь? — Для убедительности Розовски уложил на стойку оба своих кулака, вполне способных вызвать уважение собеседника.
Козельски мрачно ответил:
— Я ничего не знаю. И с какой стати я должен тебе помогать? Вообще, при чем тут я?
— Помогать ты мне должен по двум причинам, — начал Натаниэль. — Во-первых, потому что человек вообще должен помогать ближнему. А во-вторых, потому что я могу доставить тебе массу неприятностей. Ты ведь знаешь, у меня информации всегда хватало для того, чтобы по крайней мере организовать тебе хороший штраф. Например… — Натаниэль перегнулся и быстро выхватил из деревянной ячейки пачку сигарет «Давидофф». — Например, за контрабанду. Это ведь из Ливана, верно? Неважно, — он спрятал пачку в карман. — Пустяк, конечно. Хотя есть за тобой и кое-что посерьезнее. Так что пусть тебя не обманывает то, что я ушел из полиции. Наоборот, теперь у меня гораздо больше возможностей. Знаешь, что не пустяк? — Он навалился грудью на стойку и посмотрел в глаза побледневшему Шмуэлю. — Не пустяк то, что ты был моим информатором. В старые времена. Думаешь, твоя расписка в архиве управления? Ошибаешься, дружок, она у меня, — для наглядности Розовски даже похлопал по карману расстегнутой на груди сорочки. — Я ведь запросто могу сообщить семейству Дамари, что. покойного Шошана помог упрятать за решетку ты. Ты ведь сказал, где в тот вечер будет игра, на которой обязательно появится Седой. И что он будет вооружен. Верно? А могу не сообщать. От тебя зависит.
Конечно, Натаниэль блефовал: никогда в жизни он не заложил бы бандитам полицейского осведомителя. Даже такого малоприятного типа, каким всегда был владелец «Лас-Вегаса». И никаких расписок у него не было. Все дела он при увольнении сдал, как и полагается дисциплинированному служаке.
Но Шмилик-то этого не знал. И очень испугался. Это видно было по тому, как он побледнел: волной, начиная от кончика носа.
Натаниэль выждал некоторое время, с интересом наблюдая за игрой красок на лице владельца «Лас-Вегаса», а потом сказал:
— Позвони Гаю и передай: Розовски хочет с ним встретиться по личному делу. Сегодня. Сейчас. Понятно?
— А… а если он не в городе? — проблеял Шмилик. — Если он смылся от греха?
— Да, это возможно, — согласился Розовски. Подумав немного, он сказал: — Тогда созвонись с тем, кто остался на хозяйстве. Кто-то же остался в лавке? А?
— В к-какой лавке? — Шмилик явно не интересовался старыми еврейскими анекдотами.
— Неважно. Звони. Я пока выпью кока-колы, — он направился к холодильнику с напитками, взял запотевшую бутылочку с красной наклейкой и присел за угловой столик.
После недолгого колебания Шмуэль подошел к телефону. Повернувшись спиной к Натаниэлю, он позвонил куда-то. Что-то спросил, дождался ответа. Повесил трубку, набрал другой номер. На этот раз разговор длился немного дольше. Закончив, Козельски повернулся к сыщику. На лице его читалось облегчение.
— Езжай к старому стадиону. Гай будет тебя ждать.
— Спасибо, Шмилик. — Розовски отставил бокал в сторону, поднялся. — Сколько с меня? За колу и за «Давидофф»?
Шмуэль Козельски замахал руками:
— Какой «Давидофф»? О чем ты, Натан? У меня из сигарет кроме «Тайма» и «Ноблесс» ничего никогда не было! За колу — пять шекелей.
Натаниэль хмыкнул, бросил на стол пятишекелевую монетку и вышел.
К старому стадиону на другом конце города Натаниэль добирался боковыми улочками. Он не исключал слежки за собой, организованной старым другом Роненом. От вероятного хвоста лучше всего было скрыться в узких запутанных переулках с неожиданными поворотами, которые Розовски успел некогда изучить как свои пять пальцев. И потом, Натаниэль просто хотел собраться с мыслями перед встречей с гангстером. Несмотря на очевидность, ему не верилось в причастность Гая к убийству конкурента. Никакими фактами, подкреплявшими это мнение, Розовски не располагал. Просто интуиция (хотя он и сомневался в ее существовании). Словом, у ворот старого стадиона Натаниэль появился примерно через полчаса после разговора с Шмуэлем Козельски. Выбравшись из машины, он подошел к заржавелой сетке ограждения.
На поле с азартными криками гоняли мяч два десятка пацанов.
