Во-вторых, Натаниэль занимался почти исключительно делами, имеющими специфический русский акцент: его клиентами становились обычно представители общины выходцев из бывшего СНГ, каким был и он сам. А конкурирующие банды никакого отношения к последним не имели. Хотя определенный квазиэтнический привкус в их борьбе присутствовал: банду покойного Шошана Дамари составляли почти исключительно «марокканцы» — евреи-выходцы из арабских стран; родители же Гая Римера и его сообщников дома говорили по-польски и по-румынски.
Впрочем, Натаниэль с чистой совестью плюнул бы на оба мешавших делу обстоятельства, как, собственно говоря, поступал регулярно. Если бы не в-третьих: он совершенно не представлял себе, как вести расследование, кого искать и чем вообще заниматься. В отличие от полиции, он мог полагаться лишь на себя и двух помощников — секретаршу Офру и Сашу Маркина, выполняющего функции архивариуса, агента наружного наблюдения, советника, наперсника и бог знает кого еще. Словом, шансов никаких не было.
К тому же никто ему это расследование не заказывал, значит, оплачивать все пришлось бы из собственного кармана, а там давно уже ни черта не водилось.
Почти ни черта.
Вспомнив о деньгах и расходах, Розовски тотчас вспомнил и о том, что задолжал Офре и Маркину за целый месяц и что оба они уже намекали своему начальнику: дескать, неплохо было бы получить хотя бы часть зарплаты. С Натаниэлем немедленно случился приступ глухоты, в последнее время одолевавший частного детектива все чаще. Но что делать, если клиентами его оказывались большей частью люди малоимущие, да и те в последнее время обращались в агентство все реже.
Розовски отогнал машину на единственную относительно свободную стоянку и направился к зданию, в котором располагалось его агентство. У входа он окончательно принял решение не ввязываться в историю с убийством Шошана Дамари.
— Если бы, не дай бог, Илан погиб… — От одного лишь предположения, что стажер мог погибнуть, Розовски закашлялся, а закашлявшись, разозлился.
В таком вот раздраженно-растерянном состоянии он и предстал перед Офрой и Алексом Маркиным.
— Есть у него подруга! — торжествующе крикнула Офра и помахала перед носом начальника каким-то листом бумаги. — Вот все ее данные. Студентка, учится на филологии…
Натаниэль молча выхватил бумагу из ее рук и быстрым шагом прошествовал в кабинет. Не успел он сесть за стол и углубиться (неизвестно для чего) в чтение собранной девушкой информации, как прямо перед его носом на стол бухнулась увесистая стопка каких-то документов.
— Что это? — хмуро спросил Розовски, не прикасаясь к стопке.
— Информация о взаимоотношениях Пардес-Шауля и Гив’ат-Рехева за последние два года, — гордо ответил Маркин. — Я сделал копии газетных статей. По-моему, тут все — включая позавчерашнее сообщение об освобождении из тюрьмы Шошана Дамари.
Натаниэль изумленно уставился на помощника. Маленький взъерошенный Маркин был очень доволен собой.
— Я разве просил об этом? — спросил Розовски.
— Но мы же будем искать, кто стрелял в Илана… в смысле, в Дамари! Я два часа проторчал в читальном зале, перерыл все подшивки… — Маркин совсем по-детски набычился и ретировался в угол. В углу стояло огромное старое кресло. Кресло помощник Натаниэля нашел невесть на какой помойке, притащил его в контору.
— Да, действительно, — буркнул Натаниэль. — Действительно, будем искать… — Вспомнив об аргументах, которыми он пытался несколько минут назад отговорить себя от расследования, он только вздохнул. Бросив помощнику ключи от автомобиля, сказал: — У тебя опять барахлят замки на задних дверцах… — И углубился в чтение собранных Сашей документов.
Маркин повертел ключи, спрятал их в карман. Ремонтировать «Субару» не имело никакого смысла. Странная нелюбовь Натаниэля к автомобилям, из-за которой он категорически отказывался от приобретения собственной машины, была особенным образом избирательна. Она почему-то делала исключение для автомобиля долготерпеливого помощника частного детектива и его многострадального автомобиля, который Розовски то и дело гонял в хвост и в гриву. При этом Натаниэль не забывал время от времени отпускать язвительные замечания относительно специфических психозов, присущих владельцам автомобилей, а также о недостатках несчастной маркинской «Субару».
Усевшись в любимое кресло, Маркин принялся раскуривать трубку, изредка бросая вопросительные взгляды на Натаниэля, быстро перелистывавшего ксерокопии старых газетных статей.
Из них следовало то, что он и так знал: два года назад обе банды схлестнулись в связи с переделом рынка наркотиков. Зачинщиком выступил Гай Ример. Именно его люди взорвали дом, в котором находилось нелегальное казино, принадлежащее Рону Дама-ри — младшему брату Шошана. Результатом развернувшихся боевых действий стали четырнадцать преступлений в течение двух лет.
— А Ронен говорил только о десяти… — пробормотал Розовски. — Хотя он имел в виду только последний год…
