— Аидка, ты требуешь невозможного! Не показывая мне пациента, хочешь знать историю его болезни.
— Ну, а если немного пофантазировать?
— Это наука, сестричка! — возмутился Родион. — При чем здесь мои фантазии?
Аида надулась и уставилась в потолок. Брат испытал при этом неловкость и раскаяние одновременно. Он почесал свою рыжую бороденку и примиренческим тоном сказал:
— Если этот твой знакомый из богатеньких, я мог бы неплохо заработать.
— Родя, мне нужно знать только одно, откуда взялись светящиеся глаза?
Он тяжело вздохнул, как бы говоря: «Ничего с тобой не поделаешь!», и начал:
— Теоретически мы знаем, что любой невроз закладывается в далеком детстве. Что-то вроде мины замедленного действия. Чаще всего «взрыв» происходит после пережитого стресса. Например, смерть отца.
— А смерть жены?
— Конечно, в том-то и загвоздка, что каждый случай уникален и требует индивидуального подхода. Но есть кое-что общее. Это сексуальная природа происхождения невроза. Сознание младенца травмирует подслушанный или подсмотренный половой акт родителей. Это первый шаг на пути к неврозу. Это начало страха. Большую роль играют взаимоотношения родителей, и вообще треугольник: отец — мать — ребенок. Все очень сложно, Аида. Здесь такие клубки, иногда врачу не хватает нескольких лет, чтобы их размотать. Главное, дойти до начала начал, заставить пациента вспомнить «самое страшное» и объяснить ему причину его страха. Что касается случая с твоим знакомым, могу предположить самое простое. Половой акт родителей и кошка. У кого еще светятся в темноте глаза?
Аида задумалась, зажав пальцами виски.
— Сначала я тоже решила, что это кошка, — произнесла она так, будто разговаривала сама с собой. — Но он боится именно красных глаз.
— Сиамская кошка, — усмехнулся Родион, констатируя очевидное.
— А были тогда в России сиамские кошки?
— В массовом порядке их стали завозить в семидесятые годы. Когда родился твой знакомый?
— В сорок втором.
— Тогда вряд ли. Хотя в мемуарах Мариенгофа…
— Давай не будем сегодня о литературе, — не дала ему договорить сестра. — Ответь мне, может человек умереть от страха?
— Сколько угодно, но невроз — это не смертельно.
— А если невротик недавно перенес инфаркт?
Ее азарт несколько обескуражил Родиона. Он пожал плечами.
— Я — не кардиолог. Но сильный испуг может привести к разрыву сердца и без инфаркта. Вспомни хотя бы ту милую собачку у сэра Конан-Дойля.
— Милый мой Родька, ты становишься книгоголиком! — с нежностью потрепала она его за волосы.
— Когда-то ты была такой же, — с грустью заметил он.
— Ладно, ставь чайник! — приказала сестра. — Я купила обалденные пироженки!..
Семейная сцена разыгралась на следующий день за завтраком.
Аида проснулась от крика и плача Марины. Она сразу догадалась, в чем дело. «Дохлая треска» обнаружила на спине любовника царапины сомнительного происхождения и впала в истерику.
Девушка быстро оделась и поторопилась вниз. В дверях столовой она столкнулась с Хуан Жэнем, перепуганным насмерть. Бедный китаец, плохо понимавший по-русски, решил, что наложница господина Патрикеева дошла до ручки из-за его стряпни.
Аида улыбнулась ему, подмигнула и шепотом сказала по-китайски:
— Это все из-за меня.
Она вошла в столовую, сильно затянув пояс на халате, подчеркивая тем самым тонкую талию и свою решительность. Голубые глаза излучали свет. Верхняя губа едва заметно подергивалась.
Она вошла и увидела совершенно подавленного Петра Евгеньевича и причитающую над ним Марину, словно Ярославну на стене Путивля.
Она вошла на самой высокой ноте, на которую только была способна Марина, на фразе: «Эта соплячка погубит тебя!»
— Это кто здесь соплячка? — произнесла она таким тоном, что Марина даже присела, а Патрикеев, обернувшись к Аиде, застыл в изумлении.
— Эта девка уже качает права! — придя в себя, воскликнула Марина. — Уму непостижимо, до чего ты их распустил!
Вдруг из-за спины Аиды вынырнула Татьяна и заявила:
— Это наш дом! И мы тут что хотим, то и делаем! А ваше место в стойле!
— Помолчи! — прикрикнул на дочь банкир. — Кто тебя сюда звал? Иди в свою комнату!
— И эта пусть тоже убирается! — осмелев, завопила кроткая любовница.
— Если Петр Евгеньевич не решается, я скажу сама, — холодным тоном произнесла Аида, и это подействовало на присутствующих, они замерли в ожидании чего-то ужасного. — Петр Евгеньевич вчера сделал мне предложение, и я на правах невесты требую, чтобы вы, Марина, покинули этот дом.
Гробовую тишину взорвал Танюхин крик:
— Ура! Папочка, ты — гений! — Она бросилась целовать отца.
— Петя, это правда? — не верила своим глазам и ушам Марина.
Он только кивнул вместо ответа и попытался избавиться от дочери.
— Иди к себе!
— Сейчас ни за что не уйду! — заупрямилась Танюха.
— И куда же я теперь? — обреченно опустила руки бывшая любовница. — К родителям?
— Почему бы нет? — снова влезла Татьяна. — Я ведь живу с моим папочкой!
— Что ты понимаешь в жизни!..
— У меня есть квартира на ВИЗ-бульваре, — вспомнил Патрикеев. — Поживи пока там. Две приличные комнаты…
— С удобствами во дворе! — хихикнула дочка.
