Речь Сперанского изобиловала метафоричностью, аллегоричностью и совсем была лишена человеческого тепла.
Денис держался обособленно. Она ловила на себе его изучающий взгляд. Он хотел разобраться в том, что произошло. Уж слишком все вышло гладко, и все они — чистенькие. На убийство не похоже. Тем более на заказное убийство. Может, случайность? Оказывается, у Патрикеева был недавно инфаркт. И это держалось в тайне. Вскрытие показало: разрыв сердца. Предполагают, что чего-то испугался. Может, кто-то напугал, а может, приснился кошмарный сон? Да, сон. На реальность это не похоже. Но в отличие от других, Денис знал точную дату смерти банкира, а ведь он не Господь Бог, а всего-навсего владелец дискотеки и ночного бара.
Поминки устроили в ресторане. По своей пышности и многочисленности они превосходили юбилей Петра Евгеньевича. Всем распоряжался Семен Ильич. Оставалось только поражаться расторопности вездесущего старичка.
За столом Аида подслушала разговор двух почтенных господ, видимо целиком и полностью доверявших друг другу.
— Да, Семе здорово подфартило. Эта смерть как нельзя кстати. Теперь он сожрет патрикеевский банк со всеми потрохами, то бишь дочерними банками, — говорил один из них.
— Как он только не подъезжал к Пете, — подтверждал другой. — Но Петруха тот еще был хитрец. Якшался, лобзался, напивался, но до дел своих не допускал…
Эти речи ее не смутили. Она давно поняла, кто заказывает музыку, и всячески избегала встреч со Сперанским, особенно боялась оставаться с ним наедине. Семен Ильич пытался блеснуть перед ней своим могуществом и неуязвимостью, давал понять, что и она — всего лишь маленький винтик в его махине. Она же всем своим видом показывала, что знает не больше, чем ей положено знать.
Особенно ее раздражало присутствие Марины, скорбящей и злорадствующей. Ведь соперница, эта шустрая соплячка, так и не стала женой банкира, и прожила-то в доме месяц с хвостиком, тогда как она, подлинная любовь банкира, его лебединая песня, почти год! На что рассчитывает «Дохлая треска»? Эта мысль не давала покоя Аиде. Ведь единственной наследницей являлась Татьяна. Невеста не в счет, невеста не получает ни копейки. Все рассчитано верно. Кто бросит в нее камень? Так зачем же здесь Марина? Хочет разжалобить Сперанского или зацепить нового «старичка»?
— Разрешите присоседиться?
Высокий, угловатый парень с резкими чертами лица, светлоглазый и бледногубый. Она знала, что это сын Макара Евгеньевича, Сережа, но со дня их приезда не обмолвилась с ним ни единым словом.
— Садись, — безразличным тоном разрешила она.
— А вы могли быть моей тетей. Не смешно? — Он явно выпил и собирался за ней поухаживать.
— Не смешно.
— Любовь, да? Типа, крайняя нужда заставила полюбить?
— Я ни в чем не нуждалась и не нуждаюсь.
— Кто вам поверит? У моего папаши тоже, типа, была одна. Он даже с матерью собирался разводиться. Той сучке нужны были папины деньги и его положение в обществе. Так что не надо ля-ля… — Он хотел еще что-то рассказать из личного опыта, но выплеснутый ему в лицо стакан виски помешал это сделать.
— Пойди-ка умойся! — процедила она сквозь зубы.
— Ты что, напился? — мощные руки бывшего моряка подняли парня за шиворот и вынесли из-за стола.
— Батя, она обломилась! — орал Сергей, когда его волокли в сортир. — Эта сука обломилась!
Тут же, как из-под земли возник Сперанский. Он сморщил свой крючковатый нос, что означало сострадание к ближнему. И водянистые глазки наполнились влагой, какой-то болотной жижей.
— Аидочка, не волнуйтесь! Хулигана увезут домой, а завтра первым же рейсом в Санкт-Петербург. Вы его больше не увидите.
— Так ему и надо, паршивцу! — неожиданно заявила Наталья Капитоновна. — Вырастили алкоголика! Сережа — это кара божья!
Ночевать она на Волгоградской не осталась, как ни умоляла ее Татьяна. «У тебя полон дом, а мне необходимо побыть одной».
Она не кривила душой. К Родиону тоже ночевать не пошла. Разве он даст выспаться? У него теперь на очереди Метерлинк. Разговоров на всю ночь, с цитированием монологов из пьес. Нет, сегодня она этого не выдержит. Брат понятия не имеет, что она жила в преддверии свадьбы и что только что похоронила жениха.
Аида взяла такси и поехала на Гурзуфскую. Конспиративную квартиру на днях отнимут. Надо попрощаться.
Первым делом она позвонила Дену.
— Чтобы завтра в четыре, как штык, был у меня, на Гурзуфской!
— Неужели удалось?
— Ты что, совсем одичал? Газет не читаешь?
— А что там пишут в твоих газетах? Инфаркт, разрыв сердца. А при чем здесь…
— Ладно, меньше болтай! И прихвати с собой «пушку»! Возможны всякие провокации.
— Самая большая провокация на свете — это то, что мы больше месяца не трахались!
— Сначала дело, потом все остальное, — обнадежила она.
