— Вы меня не помните? А ведь мы уже встречались. Неужели не припоминаете? — Он горячился с каждой фразой. — Два месяца назад. В парке, возле храма. Я еще тогда числился в семинаристах, а нынче у меня свой приход.
Действительно два месяца назад они встречались, теперь ей казалось, что прошло два года.
В тот самый день, когда Мадьяр на своей раздолбанной «Волге» привез ее в парк и терпеливо прождал пять часов. Она думала о деле. Соглашаться или нет на банкира Патрикеева, каковы будут выгоды и каков риск. Рядом на скамейку приземлился парень с реденькой, козлиной бородкой, в помятом костюме и косоворотке. Он ей показался настолько забавным и не от мира сего, что Аида ненароком улыбнулась, хотя на душе — беспросветный мрак.
Он тоже ей улыбнулся и сразу представился, поклонившись, как в старые, добрые времена:
— Олег. Семинарист.
Аида не могла удержаться от смеха. Она сразу представила, что брат точно так же знакомится с девушками. «Родион. Доктор».
— А как ваше имя, позвольте узнать?
Имя девушки семинариста несколько смутило. Он даже зарделся, как поджаренный солнышком фрукт. Но Аида так ему понравилась, что тут же осмелился на каверзный вопрос:
— Вы из иудейского племени происходите?
Все ее смешило в этом парне, и манера держаться, и манера говорить. Словно какая-то неведомая сила переместила его из прошлого века в век нынешний.
— Нет, я — не еврейка, — обрадовала она семинариста, но чтобы жизнь ему не казалась райскими кущами, добавила: Я — дочь гор, мусульманка.
Парень опустил голову. Внутри у него происходила борьба.
Она тогда загадала, если он встанет и уйдет, она откажется от банкира Патрикеева.
Но Олег вдруг лукаво улыбнулся и предложил:
— А давайте погуляем!
Они прошлись по всем аллеям, постояли над прудом, заросшим тиной, где два селезня открыто приударяли за одной уткой и дело никак не шло к развязке. Потом сидели в старинной беседке над самой водой. И наконец, через другие ворота вышли к церкви.
— Хотите меня обратить в свою веру? — посмеялась Аида.
— А вы из ортодоксальных? — расстроился семинарист.
— Я разве в парандже?
— А у вас есть рай? — подошел он с другого конца.
— Мусульманский рай только для мужчин и похож на публичный дом.
— А наш рай… — начал было Олег, но она вдруг выпалила:
— Я все знаю про ваш рай. Это самообман и пустые фантазии.
— Что вы говорите? — На него было жалко смотреть. Такого святотатства он не ожидал даже от мусульманки.
Солнце закатывалось прямо за купол храма. Золотой крест отдавал багрянцем. Щеки Аиды разрумянились.
— На самом деле рай давно обезлюдел. Там вечное солнце, море и горы. И лишь иногда из волны выныривает дельфин. Ведь только дельфины достойны райской жизни.
Олег не спорил, он молча улыбался и вдруг попросил:
— А можно вас поцеловать?
Она не ответила, и он приложился к ее бархатистой, румяной щеке.
Теперь перед ней стоял поп, такой же целомудренный мальчик, что и два месяца назад. А вот она уже не девственница, и в этих шортах не тянет ни на мусульманку, ни на иудейку, а на обычную блудницу всех времен и народов. Нет, и в его взгляде что-то переменилось. Этот взгляд исподволь щупал ее коленки.
— А давайте погуляем, — предложил Олег, — вечер-то благостный.
— А мой вид вас не смущает?
— Немного есть, — честно признался священник, — но я рад нашей встрече. Мне кажется, она не случайна.
— А если нам попадется кто-нибудь из ваших прихожан?
— Разве Иисус стеснялся Марии Магдалины?
— Ага, значит, любой неблаговидный поступок вы готовы обратить во благо.
— Слишком мудрено. Я люблю, когда по-простому…
— Извольте по-простому. — Она спрыгнула с парапета и подмигнула попу. — Пойдемте в парк!
— Его сейчас закроют, — сожалел он, как о вратах поднебесных.
— А там должно быть здорово ночью! — распаляла она священнослужителя.
Они брели вдоль набережной, бессознательно направляясь к парку.
— А где, кстати, ваш приход? — интересовалась Аида.
— А в той самой церкви, возле которой мы с вами расстались.
— Где вы меня поцеловали?
— Я тогда загадал. Разрешите поцеловать целомудренно, по-христиански, значит, паства моя здесь. Помните, какой был закат?
— Да, лихо вы тогда управились. И все-таки странно, сразу после семинарии, и вдруг такой приход!
— Отчасти молитвами выпросил, отчасти случай помог. Как раз в те дни назначен был к нам новый архиепископ. Он с моим батюшкой вместе учился. Представляете, закончили политехнический институт! Мой-то всю жизнь в младших научных сотрудниках просидел, а тот сразу в монахи подался. Вот он меня и выделил среди прочих.
Новоиспеченному семинаристу крупно повезло. Престижное место случайно оказалось незанятым. Для достижения цели требовалась маленькая формальность, надо было жениться. И Олега женили на женщине еще не старой. Впрочем, об этом он умолчал, а Аида не поинтересовалась.
— Значит, теперь вас все зовут отец Олег? Забавно.
— Что же тут забавного? Таковы традиции. А традиции надо почитать.
— Наверно, зашибаете деньгу, а? — подмигнула Аида.
— Конечно, по сравнению с полуголодной, семинарской жизнью, наметился кое-какой достаток, — поп смутился, не об этом он хотел бы с ней говорить.
