— Кое-какой? Ваши коллеги разъезжают в «мерседесах»! — бросила ему в лицо девушка.
— Вы часом не коммунистка? — усмехнулся отец Олег. — Они обычно к этому сводят все споры. Машина — вещь необходимая. Я, например, живу в Березовском, и к заутренней едва успеваю. Сажусь в переполненный автобус. Иногда даже толкаюсь локтями! Представляете? А что здесь смешного? Не могу же я опоздать к моим прихожанам.
Они шли вдоль ограды парка, и она подумала, что никогда и ни с кем ей не приходилось столько смеяться. Веселое настроение Аиды передалось священнику.
— О, вы даже в самых кошмарных снах не увидите, какие препятствия мне пришлось преодолевать.
— А через ограду сможете перемахнуть?
Это было не тактично с ее стороны. Чугунные прутья ограды поднимались на два с лишним метра.
— А собаки меня не раздерут на куски? — нашелся поп.
— Разве тут есть собаки?
— Собаки — везде, — ответил он многозначительно и тем самым разочаровал свою спутницу. — Хорошо, я покажу вам, как надо лазать через заборы, но в другом месте. Рядом с церковью ограда парка намного ниже, ее просто можно перешагнуть.
— А вы находчивы, — отметила она.
Им пришлось обогнуть весь парк по периметру, пока они не достигли цели. Ноги еле передвигались. К ночи ощутимо похолодало. Ее часы показывали полночь.
— Ну, с Богом! — напутствовала она отца Олега и тут же, смеясь, добавила: — Аллах вам поможет!
— Вы только не смейтесь громко, — заговорщицки предупредил он. — Будка сторожа тут неподалеку.
Поп оказался не из хилых. С ловкостью акробата сиганул через забор.
— Ого! — не поверила своим глазам Аида. — Браво, отец Олег! Если бы это видели ваши прихожане, они бы, наверно, решили, что вы и по морю ходите, как по суху!
— Не болтайте ерунды, лучше прыгайте ко мне! Погуляем по ночному парку.
— Предложение принимается.
Он помог ей перелезть через ограду и тут же заключил девушку в свои горячие, поповские объятия.
— Олег! Олег! Как не стыдно! — урезонила его Аида, но он все таки прижался к ее щеке. — Отец Олег, прекратите!
Ему стоило огромных усилий «прекратить». А девушку вновь разобрал смех.
— Впервые видела акробатику в исполнении служителя культа. Это зрелище достойно нашего телевидения!
— Аида, вы забыли о стороже! — напомнил он. — А вообще-то, я до семинарии занимался спортивной гимнастикой. И до сих пор поддерживаю форму.
Он явно хотел произвести впечатление, но она только зевнула в ответ и простонала:
— Эх, ножки мои, ножки!
— Сейчас отдохнем, — обнадежил Олег, — да пожуем чего-нибудь.
Она уже давно приметила крохотный чемоданчик в его руке. Даже не чемоданчик, а какой-то доисторический, изношенный башмак, к которому по недоразумению приделали ручку. Девушка по наивности своей решила, что там отец Олег хранит молитвенничек и прочие церковные принадлежности. Но содержимое «башмака» оказалось куда прозаичнее. Полбуханки черного, ржаного хлебца, два куска отварной говядины, плоская, стеклянная фляжка коньячка и две помидорки. Все это он аккуратно разложил на парковой скамейке, подстелив газетку.
— Ого! — удивилась Аида. — А коньяк разве богоугодный напиток? К тому же «Дагестанский»…
— Почему нет? Постный день наступит завтра.
— А вот и неправда! — по-детски звонко воскликнула она, забыв о парковом стороже. — Уже первый час ночи! Значит, постный день наступил!
Коньяк был кстати. Она сделала два больших глотка и согрелась.
Когда погасли фонари, а хмель еще не выветрился, он усадил ее к себе на колени. Шептал на ушко всякие глупости и шарил руками по разнеженному девичьему телу.
Бледный обмылок луны растворился среди облаков. Или кто-то большой и свирепый решил умыть руки, и небесная вода пролилась на дорожки парка.
Извиваясь над пахом отца Олега, над приспущенными до колен брюками, Аида вдруг залилась непристойным смехом.
— Что с вами? — испугался поп. — Что-то не так?
— Все нормально, — успокоившись, сказала она. — Просто мой оргазм сопровождался громом.
— В самом деле? А я ничего не слышал…
Старая, разлапистая пихта надежно предохраняла от дождя. И пока лил дождь, они не могли покинуть парк, скамью, и вообще отлепиться друг от друга.
Все кончилось на рассвете. Туман затопил дорожки. Он казался вечным и неподвижным. Отец Олег дремал, уткнувшись куцей бороденкой себе в грудь. Аида, забравшись с ногами на скамью, запрокинула голову и пыталась разглядеть небо, но не видела даже верхушки спасительной пихты.
А на пруду было хлопотно. Утка-мать готовила своих выкормышей к полету. Утята беспомощно били крыльями по воде, но земное притяжение никак их не отпускало. Утка взлетала, потом камнем падала в воду и ругалась на чем свет стоит.
Денис явился поздним ноябрьским вечером на Онуфриева.
— Есть разговор.
Она провела его в свою комнату, самую маленькую в квартире. Она не хотела чтобы домочадцы видели этого погрузневшего блондина с одутловатым лицом. Но от старой Аиды ничего не утаишь. Прабабка столкнулась с ними еще в коридоре, когда выходила из туалета.
