— Какие могут быть шутки! Десять кусков отваливают сразу, и это только аванс!
— Десять кусков? — встрепенулась Аида. — На эти деньги можно…
— Да-да, моя голубка, на эти деньги я подыщу тебе квартирку. Разумеется, не хоромы. И разумеется, не в центре. Всего-то дел — замочить одного паренька! — По тому, как хорохорился перед ней Мадьяр, она поняла, что предстоит тяжелая, может даже невыполнимая, работа.
— За пареньков не дают такого аванса, — заметила Аида. — И почему ты сразу хочешь купить мне квартиру? Это я должна его замочить?
— Погоди! Давай обо всем по порядку. — Он достал из продуктовой сумки видеокассету. — Сначала посмотрим кино.
«Паренек» оказался известным банкиром, лысоватым дядечкой, с брюшком, лет под шестьдесят. На пленке был заснят его приезд в банк на черном «БМВ», с затемненными стеклами. Он вышел из машины в сопровождении трех телохранителей.
— У них вообще-то мозги есть? — спросила девушка.
— У кого? — не понял Иван.
— У тех, кто тебе заказал этого старикашку. Здесь нужен снайпер-профессионал.
— У них с мозгами все в порядке, — успокоил Мадьяр. — Снайпер им не подходит по простой причине. Сразу будет ясно, кто заказал дяденьку. Им требуется необычный почерк, чтобы не было похоже на заказное убийство.
— А что тогда?
— Ну… не знаю… — Он явно знал, но боялся произнести вслух. — Ну, например, семейная драма…
— У твоих друзей уже есть готовый сценарий? — догадалась Аида.
— В общем, да…
— Что же ты все вокруг да около? — закричала она. — Блеешь тут, как баран недорезанный!
И он раскрыл перед ней карты.
Жертвой должен был стать Патрикеев Петр Евгеньевич, весьма состоятельный гражданин города, пользующийся уважением властей, в основном из-за своей неуемной благотворительной деятельности. Патрикеев — вдовец. Имеется дочка-старшеклассница и любовница двадцати семи лет. Между девушками постоянно возникают конфликты. Известно, что любовница Патрикееву порядком поднадоела, и он ищет повод от нее избавиться. Аида и должна стать этим поводом.
— Где гарантия, что старикашка клюнет на меня?
— Гарантию в таком деле никто не даст, — с видом знатока согласился Иван, — но заказчик видел тебя и уверен, что клюнет. Патрикееву нравятся жгучие и загадочные.
— Но для начала ему надо хотя бы увидеть жгучую и загадочную?
— Об этом не беспокойся. Тебя представят его величеству! — Иван с каждой минутой становился храбрее, увидев, как разгорается огонь любопытства (или алчности?) в ее глазах. — Да и жить ты здесь больше не будешь. Для тебя снимут хату в центре. А другую хату я тебе подыщу на окраине. Это даже входит в условие. Тебе может понадобиться потом убежище. Патрикеев должен знать только о квартире в центре.
— И долго будет продолжаться мой роман со старикашкой?
— Может, месяц, может, два, — развел руками Мадьяр, — пока не возникнет необходимая ситуация.
— А если она никогда не возникнет?
— Сама спровоцируешь.
Аида задумалась, закурила.
— Не нравится мне это, — призналась она.
— А сразу столько бабок — нравится?! — взвизгнул Иван. Он даже вспотел от возмущения. — Я не понимаю… Дело, конечно, рискованное, но мы…
— Ты-то чем рискуешь, Гуцул? — Она так называла его в особых случаях. Когда презирала.
— Чем-чем… — Глаза его забегали, не зная, на каком предмете остановиться. — Если ты прогоришь, то и мне каюк.
— Я прогорю, Ваня. Это входит в сценарий твоего заказчика. Неужели не ясно? Ему нужна семейная драма. Любовница убивает своего богатого любовника. Конфликт с дочерью или попытка ограбления — это не важно, но я в конце концов должна предстать перед судом или получить пулю от телохранителя. А тебя уберут, потому что ты слишком много знаешь.
Он молчал, видно, напряженно думал. Он уже не раз убеждался в интуиции и прозорливости девчонки, и на сей раз ее доводы не выглядели абсурдом.
— Что же делать? Отказаться? — Его опять прошиб пот. Он испугался собственных слов.
— Думаю, уже поздно. Для тебя. — Аида усмехнулась. — А я еще не принята в игру. Я тебя предупреждала, будь осмотрительным в выборе новых друзей, а то сожрут с потрохами.
— И что же теперь? Ты меня оставишь?.. — На Ивана было жалко смотреть. Он весь как-то обмяк, словно сдувшийся мяч, в глазах блестели слезы.
— Сколько они тебе обещали по окончании дела? — неожиданно поинтересовалась она. — Только не вздумай мне врать!
— Пятьдесят кусков. Я решил, что мы их разделим пополам, ведь аванс — твой полностью.
— Дешево они захотели избавиться от старикашки! Я уже не говорю о твоей щедрости! Двадцать пять кусков за плевание в потолок!
— Но я ведь тоже могу понадобиться.
— Вряд ли. — Девушка красноречиво покачала головой. — Мне надо подумать, — тихо сказала она и тоном госпожи приказала: — Отвези меня в тихое, укромное местечко!
— На кладбище?..
— Идиот!..
Он высадил ее у ворот парка, что рядом с церковью, а сам остался в машине.
Он прождал пять часов. Уже начало смеркаться, и сторож, молодой парень интеллигентного вида, с книгой под мышкой, явно студент, охрипшим голосом оповещал: «Парк закрывается!»
