Поскольку телеграмму послал Кол, нетрудно представить себе, что произошло потом. Посетив известнейшего театрального гримера, Орас и его друзья, разодетые в пух и прах, явились на флагманский корабль адмирала. В этой веселой компании были знаменитая писательница Вирджиния Вульф, ее брат Лесли, не менее известный публицист, художник Данкен Грант, впоследствии признанный гениальным, и лучший на ту пору английский футболист Энтони Бакстон. Сам Кол взял на себя роль заместителя министра внутренних дел. Когда «император» и его свита в роскошных лимузинах прибыли в Уэйнмут, их встретил почетный караул. Затем гостей под звуки марша провели в кают-компанию флагмана, к ломившемуся от яств столу. «Абиссинский император» Бакстон принялся молоть какую-то тарабарщину, а «толмач» Адриан Стивен угодливо переводил ее на язык Шекспира. Вирджиния Вульф в тюрбане и с приклеенной бородкой была великолепна в роли брата императора. А сам Кол, во фраке и цилиндре, прекрасно справился с амплуа заместителя министра, тем более что был похож на него внешне.
Проведя на флагмане 4 часа, получив ценные дары, «император» с помпой отбыл в столицу, где Кол тотчас же отправился в редакцию «Таймс», и наутро все англичане до колик потешались над незадачливым адмиралом. Но вскоре к Колу явился некий морской офицер. Неизвестно, как протекала их беседа, однако после этого Орас две недели не высовывал нос из дома и не принимал гостей. Если учесть, что означенный офицер был чемпионом британских ВМС по боксу, временное затворничество шутника вряд ли кого-то удивит. Розыгрыш обошелся Колу в 4 тысячи фунтов стерлингов, но зато его тщеславие было полностью удовлетворено. Однако еще дороже ему пришлось заплатить за «корку» с продажей «хорватской короны».
После первой мировой войны небольшие европейские государства оказались в долгах, и многие монархи охотно продавали свои громкие, но бесполезные титулы и всевозможные регалии. Покупателями были напыщенные толстосумы из «простолюдинов», желавшие приобщиться к дворянскому сословию. Чтобы разыграть одного из них, Кол снял фешенебельный особняк в Лондоне и устроил в нем посольство «Хорватского царства», которого, понятное дело, никогда на свете не было. Толстосум явился в посольство и провел переговоры с важными чиновниками. Наконец его приняли сам «посол» и «специальный посланник Хорватского двора». Толстосум выписал чек на огромную сумму (деньги ему, разумеется, вернули, ибо Кол никогда не брал ни у кого ни пенни) и был торжественно увенчан «короной Хорватии». Посла сыграл сам Кол, а вельмож — двое беглых белогвардейских офицеров, которые говорили по-русски, справедливо считая, что толстосум — не полиглот и едва ли обнаружит обман.
Однажды Орас, крепко недолюбливавший премьер-министра Макдональда, загримировался под него и прибыл на митинг лейбористской партии. Там он выступил с такой дурацкой речью, что возмущенные и разочарованные сторонники едва не избили его. «Министр» спасся лишь потому, что сумел проворно нырнуть в такси и громко крикнуть водителю: «Резиденция премьера, да побыстрее!»
Увы, пристрастие к мистификациям — дорогое удовольствие. От Кола ушла первая жена, не выдержавшая бесконечной череды приколов. Впоследствии она вышла замуж за человека по имени Уинтерботтом. Прослышав о готовящейся свадьбе, Кол разослал приглашения на нее нескольким десяткам людей, чьи фамилии заканчивались на «боттом». И когда бывшая благоверная с новым благоверным прибыла в роскошный ресторан, выяснилось, что гостей на банкете втрое больше, чем она рассчитывала, и все хотят есть.
Второй брак Ораса Кола оказался удачным: он встретил родственную душу. На склоне лет знаменитый приколист часто говорил друзьям, что пишет воспоминания. Но после его смерти в 1936 году в бумагах покойного не нашлось ни единой страницы мемуаров. Он снова всех надул.
— Я зарабатываю на жизнь воровством, — заявил Эндикотт. Он сидел в кожаном кресле, скрестив ноги. Перед ним стоял тяжелый, отполированный до зеркального блеска стол, за которым восседал человек по имени Дэвид Гробнер. Внешне мужчины были прямой противоположностью друг другу. Эндикотт — спокойный, почти сонный, Гробнер — деятельный, подвижный, настоящий живчик. Эндикотт был ростом под два метра, Гробнер едва дотягивал до полутора. Он считал себя прозорливым руководителем, а большинство своих подчиненных — неполноценными людьми. Тем не менее русого красавца Эндикотта и черноволосого квазимодо Гробнера объединяла присущая обоим черта — жажда доллара. И умение «ухватить» его.
— Я живу на прибыль, — продолжил мысль Эндикотта Гробнер. — Добиваться ее — моя задача как члена правления «Компаний Гробнера». Я отвечаю перед людьми, которые платят мне жалованье, то есть перед вкладчиками. А они — боги делового мира, мистер Эндикотт, и я нанял вас служить этим богам.
— Вы хотите сказать, что я вор, а вы нет?
Гробнер мерзко осклабился.
