Но я не успел ответить, потому что наш дальнозоркий лодочник вдруг привстал с сиденья и указал коричневым пальцем вдаль.
— Посмотреть, — сказал он по-русски, но дальше, сильно заволновавшись, перешел на английский и что-то очень быстро затараторил.
Один Сергей смог его понять. Наконец мы все смогли разглядеть: вдали временами появлялся на поверхности воды высокий плавник меч-рыбы.
— Готовимся, готовимся, готовимся, — радостно и быстро затрещал Димон и также быстро-быстро потер от возбуждения руки.
— Но это не Бешеный Джон, — сказал я, хорошо разглядев в бинокль рыбу.
— Ничего, для начала выловим эту. Как говорится, лови маленькую, и будет послана тебе большая.
Этого марлина мы взяли довольно легко: Сэм отказался ставить на конец троллинга красивого пластикового октопуса, имевшегося в арсенале снастей Сергея; длинноносый клюнул на примитивно изготовленную деревянную рыбку. Наш трофей был не такой уж и большой — он весил менее ста килограммов, но нам пришлось изрядно повозиться с ним, пока неуклюжий с виду Димон вдруг ловко не зацепил его багром.
— А все же, как ты с нею познакомился? — вновь заговорил Сергей, когда рыба была в лодке.
— Это очень долгая история. Скажу только, что она мне понравилась сразу, с первого взгляда, в тот год, когда я приехал в Терскол кататься на горных лыжах. Но мне затем потребовалось еще пять сезонов для того, чтобы завоевать только ее дружбу. Она всегда держалась как-то особняком. Может быть, еще за это многие ее недолюбливали и звали сумасшедшей. Только после того, как я случайно спас потерявшегося во время Эльбрусиады одного француза, она вдруг стала со мной разговорчива. Потом между нами завязалась дружба. Но до сих пор это только дружба и не больше.
— А зачем тебе ее всего лишь дружба? Небось, последние бабки потратил для того, чтобы оказаться с ней на этом острове?
Я промолчал, затем сказал:
— В ней для меня есть тайна, с ней интересно. — Потом, подумав, добавил: — А впрочем, она такая же, как я, мы с ней во многом похожи.
— Странные вы люди, писатели. Ладно, пора к дому. Сэм, поворачивай, — велел Сергей. — На сегодня рыбалка закончена.
Солнце большим красным диском уже склонилась над потемневшим горизонтом воды, добавило в стальной блеск бликующих волн теплую гамму красок. Ребята высадили меня на пальмовом мысе, а сами поехали с капитаном к владельцу катера для каких-то переговоров. Они сказали, что на вечер запланирован пир у аборигенов. За нами пришлют катер, а к тому времени как-то по-особому будет приготовлен марлин.
Я подходил к нашей территории, когда услышал Лизин голос. Она махала руками, стоя у бунгало, ее силуэт был красиво очерчен закатом. От нашего пирса отплывало каное. Силуэт стоящего на колене гребца был совершенно черен. Она побежала мне навстречу. Приблизившись, уткнулась лицом в мою грудь совсем как ребенок.
— Бамуку, — она запнулась, горячо дыша мне в грудь. — Если бы не он, то все. Его покусали акулы.
— Какой Бамуку, какие акулы? Скажи, наконец, что случилось, где ты пропадала?
Ее пропахшие морем волосы приятно щекотали мне губы. Я повернул к своим глазам ее лицо.
— Я уговорила его погружаться вместе со мной на краю рифов. Сначала он не хотел, но когда я сказала, что пожалуюсь ребятам и они больше никогда не будут арендовать у него лодку, согласился. А у него четверо детей. Мы поставили лодку на якорь и плавали вдоль рифов на глубине пятнадцати метров. Бамуку говорил, что этот уступ равномерно опоясывает под водою весь остров. А за ним сразу идет свал.
— Логично, это же вулкан. Дальше. Что произошло?
