На ее похоронах присутствовало четверо мужчин. Одним из них был ее брат, Микки Бойс, опытный грабитель с репутацией психопата. Другим — ее босс, Ред Пирсон, главарь букмекеров Северной части. Третьим — ее приятель, Стенли Манло, пинсеттер[3] в кегельбане, патологический трус, даже ночью державший нож под подушкой. Четвертым же был Сид Филлет, торговавший в своем газетном киоске на Норт-Фигероу-стрит небольшими партиями марихуаны. Из всех задержанных Сид наиболее остро переживал смерть Альбины, так как она ему задолжала.
Вряд ли когда-нибудь существовали более непривлекательные личности, чем Бойс, Пирсон, Манло и Филлет. Симпатичные люди редко идут на преднамеренное убийство, а если и совершают таковое, то так тщательно его подготавливают, что неизбежно оставляют следы. Детективы, много повидавшие на своем веку, с легкостью их вычисляют. В удивительной простоте убийства Остроносого таких дефектов не было.
Остроносый попытался увернуться от возмездия, прибегнув к простой хитрости, — он устроился подсобным рабочим в последнем доме на Френчик-вей, тупичке длиною всего в один квартал. В доме 4772 по Френчик-вей проживал доктор Маккинстри, который всегда, в любую погоду, невзирая на дождь или солнце, выходил по вечерам на прогулку. В тот самый вечер, когда лило как из ведра, он направлялся домой, как вдруг увидел на противоположной стороне улицы пешехода, в котором узнал нового работника своего соседа.
Доктор Маккинстри был абсолютно уверен, что на улице больше никого не было. Пешеход торопился. Маккинстри свернул к своему дому, но не успел сделать и двух шагов, как услышал несколько выстрелов. Два или три, точно сказать он не мог.
Кроме этих выстрелов и ужасного шума дождя, никаких других звуков не было — ни криков о помощи, ни стонов раненого. Доктор Маккинстри сразу же почувствовал, что произошло что-то ужасное. Он остолбенел от страха.
Затем заурчал стартер, заработал мотор, и мимо него промчался темный силуэт автомобиля.
— Машина, видимо, стояла в конце улицы. Фары у нее были погашены и зажглись, только когда она заворачивала за угол. Она прошла всего в десяти футах от меня, но сколько в ней было человек, я не заметил. Почему-то, однако, у меня возникло впечатление, что их было не менее двух, — устало произнес старый священник. — Я попытался взять себя в руки и подумал, что следует запомнить номер машины. Я чувствовал, что это может оказаться важным, но было слишком темно. Возможно, впрочем, я был недостаточно проворен.
— Может быть, вам удалось запомнить хотя бы одну цифру номера? — с надеждой спросил Кунц.
— Нет. Единственное, что я помню, — ужасный рев мотора. И в голове у меня пронеслось: «Их рычание будет как рык льва. И будут они рычать, как молодые львы». Боюсь, что все остальное стерлось из моей памяти.
— Нам не в чем вас упрекнуть, сэр, — вздохнув, произнес Хинкл. — А вы не заметили, какой марки был автомобиль?
— Я не разбираюсь в машинах.
Кунц взглянул на Шелли.
— Вы заметили эту машину. Вы не могли бы назвать ее марку?
Девушка мучительно пыталась вспомнить.
— Нет, сэр. Правда, помню, что это был седан старой модели, когда еще не ставили хвостовых крылышек. Припоминаю, что он был грязно-голубого цвета. Ну, наверное, знаете, что происходит с синей краской, если ее периодически не обновлять.
— Окисление, — пробормотал Дарвин Карлисл.
— Ну что ж, запомнил, — холодно бросил ему Хинкл. — Вы вдвоем стояли у подъезда дома мисс Паркинсон. Это номер 4770 по Френчик-вей, рядом с домом доктора Маккинстри. Так?
— Да, сэр. Я стояла лицом к улице, а Дарвин — к дому. Вот почему он видел меньше меня, — пояснила Шелли.
— Тем не менее, ему известно, что краска окислилась, — съехидничал Хинкл. — Интересно, почему вы смотрели на улицу, а он — нет?
— Мы… мы целовались, — опустив глаза, тихо произнесла девушка. — Это вы тоже обязаны заносить в протокол?
— Конечно, нет, — произнес Кунц. — Вы не помните, сколько слышали выстрелов?
— Нет, сэр. Их было два, три, а может быть, и четыре.
— А вы не помните, сколько человек было в автомобиле?
— Нет, сэр, но точно не меньше двух.
— И вы, и святой отец это заметили. Несколько быстрых выстрелов вряд ли дело рук одного человека, — сказал Хинкл. — Иными словами, никто из вас не может ничего добавить к сказанному ранее.
Все три свидетеля покачали головами.
— А какие машины у задержанных? — спросил Дарвин Карлисл. — Если у одного из них — седан старой марки…
— У них вообще нет машин, — прервал его Хинкл. — Ни у одного из них. Ни окислившихся, ни каких-либо иных. Они нас провели и прекрасно это знают. Вот что не дает мне покоя!
В комнате вновь повисла гнетущая тишина. Пятеро человек безуспешно пытались решить возникшую проблему.
Затем доктор Маккинстри нарушил молчание и сожалеющим тоном пробормотал:
— Прошу прощения, но мне кажется, что мы не смогли дать вам ключ к разгадке. Так?
