— А зачем он им, — ответил Хромой, даже не обидевшись на подчиненного за бестактность. — Нас снабдили интеллектуальным блоком только потому, что эта планета была совершенно не изучена. Никто не знал, что нас ждет, какие трудности, опасности… Одни зыбучие пески чего стоят, помнишь, скольких роботяг мы потеряли в этих проклятых песках! Мы сами должны были выбрать подходящее место для строительства, провести необходимые расчеты, без «думателя» этого сделать невозможно. А теперь, когда мы все исследовали, послали им сводки с результатами… Теперь и болванов можно прислать. С болванами даже легче. Они не диссиденствуют, не перебивают старших по должности… Да в общем, что там рассуждать, они — наша смена. А мы…
— Ничего, мы свою жизнь честно прожили. Вот увидите, они еще медали нам выдадут… И уйдем мы на заслуженный отдых… Давайте, я вам помогу дойти до барака, становится слишком сыро.
— Ты идеалист, Однорукий, — сказал Хромой, не двигаясь с места. — Спасибо тебе за все… Ты иди спать, а я понаблюдаю за ними. Может, им совет какой-нибудь понадобится, так я помогу.
Однорукий ушел в свой барак, но уснуть не мог. Система сновидений полностью вышла из строя, а что за сон без сновидений — полная отключка, это как смерть. Однорукий боялся небытия. Он встал и опять пошел на пустырь. Хромой лежал возле валуна, зажав что-то в руке. Присмотревшись в темноте, Однорукий увидел, что череп начальника вскрыт, интеллектуальный блок выдран со всеми проводами.
Вот, значит, что сжимал в руке Хромой.
— Вон еще парочка, — сказал кто-то в темноте. — Один, кажется, функционирует.
— Скорее сюда, пожалуйста! — позвал на помощь Однорукий.
Подошли из темноты молчаливые робостроители нового поколения во главе с архангелом. Человек был знаком, тот самый, что говорил с Хромым.
— Ему нужен срочный ремонт, — сказал Однорукий, — может, еще удастся спасти…
— Не беспокойся, — сказал архангел, — о нем позаботятся.
Новые роботяги без слов подняли Хромого и понесли.
— А мне куда? — спросил Однорукий нового начальника Великой Стройки.
— За ними иди, — указал архангел.
Когда разверзлась геенна доменная и вот-вот должна была поглотить Однорукого вместе с каким-то железным хламом, роботяга под номером 237 успел подумать, что Диоген оказался прав: умирать, в сущности, не так уж и страшно. Потому, что жизнь была всего лишь сном. И умереть, значит проснуться для новой жизни. Хорошая, наверное, будет эта жизнь…
Человек — существо потрясающе наивное. Его легко удивить карточными фокусами, но при этом он почти не интересуется величайшей тайной на свете: что собой представляет его собственное «Я»?
Знающие люди уверяют, что в Москве имеется несколько таинственных зданий, внутри которых случаются поразительные истории и проводятся удивительные исследования, заслуживающие мистического телесериала вроде знаменитых «Секретных материалов». Так, неподалеку от станции метро «Гуляй-поле» расположено целое поместье, представляющее собой комплекс из трех зданий, окруженных высокой и неприступной металлической оградой, украшенной любимыми символами недавней эпохи — пятиконечными звездами в центре скрещенных знамен. Фасад центрального здания, обращенный на проезжую часть, создан в странном стиле «советской античности»: четыре колонны поддерживают портик, на котором высечен барельеф в виде того же самого символа — крупной звезды и скрещенных знамен. По обеим сторонам центрального особняка расположены два больших флигеля, никак — во всяком случае, на поверхности — с ним не сообщающихся.
Самое странное, что никто из жителей близлежащих домов не может припомнить, чтобы на территорию въезжали машины или чтобы там ходили какие-то люди. Более того, по периметру ограды вообще нет никаких проходных! Впечатление полной необитаемости дополняется тем обстоятельством, что никто и никогда не видел хотя бы одно из окон открытым, и это при том, что иногда в городе царит жара за тридцать градусов! Кстати, по ночам в этих окнах не горит свет. Однако здания не ветшают, не идут трещинами и не облупливаются, словно бы над ними не властно время.
Все это таинственное поместье настолько напоминает собой некий земной аналог «Летучего Голландца», что по сравнению с ним даже зловеще-знаменитое здание на Лубянке кажется оживленным торговым центром.
Однажды летом во дворе соседнего жилого дома, рядом со старым, давно засохшим и захламленным фонтаном, куда, как сказал бы классик, «простой народ уже натаскал всякой дряни», произошло зверское убийство молодой женщины…
— …Препарирована, как лягушка на уроке анатомии, — морщась от ужаса, констатировал молодой сыщик по имени Александр, осторожно накрывая найденное тело. Вытекшая из него кровь уже впиталась в сухую, давно не видавшую дождей землю. — У меня такое ощущение, словно Джек Потрошитель-отец хотел показать Джеку Потрошителю-сыну, «что там у нее внутри».
