— Не знаю. Завод стоит в лесу. Судя по деревьям — средняя полоса.
— Ты знаешь, как отсюда выйти?
— Год назад нам разрешали выходить на улицу. Но после бунта запретили. Тогда мы выломали ворота и побежали. Половину вернули. Остальные исчезли. Куда делись — неизвестно…
В это время в цехе раздался звонок, и все поспешно стали разбегаться по своим рабочим местам. Побежал и Леонид.
— Когда работают станки, по цеху ходить нельзя, — шепнул его новый друг и исчез.
Берестов вернулся на мойку и принялся за работу. Он усердно мыл бутылки и незаметно осматривался. В мойке было две двери. Одна вела в цех, другая — черт знает куда. Туда-то и ушла женщина, видимо, вольнонаемная. Прошло очень много времени, прежде чем прозвучал звонок, может быть, даже часов шесть или восемь. Журналист устал и проголодался. Его никто не контролировал. Он был один, если не считать, что время от времени к нему на мойку наведывались два угрюмых мужика, которые молча грузили на тележку мытую посуду и оттаскивали ее в цех. В открытую дверь Берестов видел, что в цехе все работают молча, сосредоточенно и слаженно. Стоящие за конвейером работники не делали ни одного лишнего движения. «Точно механизм в часах», — удивлялся про себя Берестов. И когда прозвучал звонок, журналист увидел, что конвейер встал и в наступившей тишине можно было услышать шаркающие шаги.
Берестов, бросив шланг на пол, направился в цех. Там опять стояла длинная очередь в туалет. Берестов пристроился самым последним и нащупал в кармане телефон. Тот лысый в коричневой рубашке, как и в первый раз, вышел из очереди и встал за ним. Когда они вошли в отхожее место, новый друг произнес:
— Руки в карманы никогда не клади. Они секут.
Берестов тут же извлек из кармана телефон и начал оперативно набирать номер Калмыкова. Все, кто находился в туалете, затихли и уставились на него. Воцарилась такая тишина, что стало больно в ушах.
— Алло! — радостно воскликнул Берестов, услышав голос Калмыкова. — Старик, это я!
— Леня, ты жив? — обрадованно откликнулся он. — Ты где? Откуда звонишь?
— Где я, не знаю. На каком-то подпольном ликероводочном заводе. Он находится в лесу. А где, не знаю.
— В шестидесяти километрах от Рязани. В южном направлении, — неожиданно раздался бас из притихшей толпы.
— Вот здесь подсказывают, что под Рязанью. Шестьдесят километров на юг от города.
— Народу много на заводе?
— Много. И такое ощущение, будто все накачаны наркотиками.
— Меченые Сатаной, — угрюмо произнес тот же бас.
— Здесь подсказывают, что все здесь мечены Сатаной. Меня еще не метили. Но обещают. Хозяин здесь какой-то англичанин. Его зовут Ричардом. Это у него я свистнул сотовый, по которому сейчас звоню.
В это время друг в коричневой рубашке сделал руками знак, чтобы Берестов прекратил разговор.
— Говорить больше не могу. Возможности звонить тоже нет.
— Оставь телефон включенным! — крикнул Калмыков. — Может быть, удастся засечь район.
Берестов сунул телефон в карман, и в туалете снова все пришло в движение. Раздался звонок. Журналист с удивлением увидел, что все снова разошлись по своим рабочим местам. Он уже думал, что рабочий день окончен. Неизвестно, сколько еще прошло времени, может быть, часов восемь. Беднягу уже качало от усталости. Он весь был мокрый и валился с ног. А мужики, приходившие за бутылками, были, как и утром, невозмутимые и молчаливые.
— Мужики, когда жрать поведут? — крикнул им Берестов, но они не ответили.
Вскоре зазвенел звонок. Леонид, покачиваясь, отправился в цех. Все, кто там был, снимали фартуки и вешали их на вешалку у входа. «Слава Богу», — подумал Берестов и встал последним. За ним, выйдя из строя, встал лысый в коричневой рубахе. Что удивительно, все это делалось само собой. Никакие надзиратели при этом не присутствовали. Охранник стоял только перед входом в столовую.
Так же, как и утром, он подозрительно вгляделся в новенького, но ничего не сказал. Впрочем, Берестов так устал, что ему уже было все равно. Как и в начале дня, он получил миску с вареной мойвой, кусок черного хлеба и стакан чая. Умяв все это в несколько секунд, он поднялся и, как сомнамбула, направился за предыдущим, чувствуя, что его новый друг не отстает ни на шаг.
Рабочие цепочкой вошли в казарму, освещаемую двумя тусклыми лампами, и по порядку легли на топчаны. Свет потух, и Берестов тут же провалился в сон. Проснулся он оттого, что кто-то толкал его в бок. Это был его новый друг.
— Я вам советую избавиться от телефона, — прошептал он. — Найдут — застрелят.
Берестов полез в карман, вытащил его и увидел, что светодиод еще горит. Значит батарейки еще не сели. Может, уже засекли это место? А может, и нет…
— Значит, говоришь, год назад здесь был бунт? — спросил Берестов шепотом, предварительно закрыв ладонью рот.
— Его организовал один человек. Он тоже, как и ты, мыл бутылки. Он нас научил, как обрести себя…
