В это время свет в казарме зажегся, и вошли четверо парней. Они сразу же направились к Берестову и к его новому другу. Обоих молча стащили с топчанов, дали кулаком под глаз и начали обыскивать. Обыскав лысенького, они отбросили его в сторону и начали обшаривать Берестова. Когда они вытащили из кармана сотовый телефон, глаза их вылезли наружу. Архаровцы переглянулись и выволокли Берестова в коридор. Его поставили под лампу и очень внимательно вгляделись в глаза.
— Да ты, оказывается, не меченый, — покачали они головами.
И тяжелый удар в челюсть свалил журналиста с ног. Его стали энергично пинать ногами.
— Кому звонил? — спросил один из них, сунув ему под нос сотовый.
Берестов отрицательно покачал головой и снова получил ботинком в подбородок. Он ударился головой о стену и потерял сознание.
Журналист очнулся на холодном бетонном полу. Было темно. Голова раскалывалась. Тело ныло. Любое движение причиняло боль. Казалось, что все внутренности его отбиты. Берестов хотел встать и осмотреться. Но у него не было сил даже пошевелиться. Дернув ногой, он потерял сознание от пронзившей его боли.
Так повторилось несколько раз. Он приходил в себя, делал движение и терял сознание. Иногда ему казалось, что у него нет тела. Берестов забывался и погружался в небытие настолько глубоко, что когда приходил в себя, удивлялся тому, что он еще жив. Сколько пролежал в темноте, он не знал. Ему казалось, что это длится целую вечность.
Но неожиданно за дверями он ясно уловил какую-то постороннюю суету. Это было странно, поскольку шум за все время пребывания в темноте журналист слышал впервые. Подняться Берестов так и не смог. Он на карачках дополз до железной двери и постучал. Стук получился очень тихим, поскольку бронированная дверь была толщиной с бункерскую. Леонид принялся шлепать по ней обеими ладонями и громко, насколько позволяли силы, стонать. За дверями притихли. Потом послышались чьи-то приглушенные голоса. И вдруг Берестов услышал, как скрежещут в замке. Скрежетали долго. С замком явно что-то не ладилось. Неожиданно раздались выстрелы, от которых журналист едва не оглох. Он испуганно пополз обратно, но в ту же минуту дверь отворилась, и свет фонаря ослепил Берестова.
С минуту стояла тишина, и вдруг Леонид услышал полный ужаса голос Калмыкова:
— Леня, что они с тобой сделали, сволочи!
— Толик, мне не снится? Это действительно ты?
Один человек тут же отделился от толпы, поднял на ноги бедного журналиста и обнял. Это был точно Калмыков. Подошли какие-то люди в униформе и, взяв Берестова под руки, осторожно вывели в темный коридор.
— Носилки! — скомандовал кто-то.
И сразу из темноты вынырнули военные носилки, на которые тотчас же с необычайной осторожностью был уложен узник бетонного бункера.
— Старик, мы тебя нашли просто чудом? — признался Калмыков. — Ты хоть что-нибудь помнишь?
— А что, уже прошло так много времени? — удивился Берестов.
— Прошло не более суток после твоего звонка. Ты мне звонил вчера в половине четвертого. Ты помнишь? — осторожно спросил Калмыков.
— Да все я помню! Почему я не должен помнить? — возмутился Берестов.
— Тебя здесь ничем не кололи? Наркотиками не накачивали?
— Нет! Но собирались поставить какую-то печать Сатаны.
В это время в конце коридора забрезжил свет. Пахнуло свежим воздухом и пряной осенней листвой. Берестова вынесли во двор, где стояло несколько бронетранспортеров, военных автомобилей и два вертолета. К Берестову сразу же направился высокий седой человек с впалыми щеками в зеленой омоновской форме.
— Это Берестов, Вячеслав Николаевич! — сообщил ему Калмыков.
Он подошел и протянул журналисту руку.
— Полковник Кожевников. Начальник отдела по борьбе с организованной преступностью. Как себя чувствуете, Леонид Александрович?
— Прекрасно себя чувствую! — улыбнулся Берестов. — Так, немного побили.
— Искренне рад вас видеть бодрым и в полном здравии. А то мы такое здесь увидели… То ли люди, то ли зомби. Ни одного здравомыслящего.
— А начальство?
— Начальства нет. Разбежалось! Ни охраны, ни мастеров, ни начальников цехов. Хозяева неизвестны. Рабочие ни слова не говорят.
— Но есть же, которые говорят! — воскликнул Берестов.
— Вы их знаете?
— Двоих точно знаю. Может быть, даже шестерых могу узнать. Ведите!
Берестов резко поднялся с носилок, но почувствовал слабость. Его тут же заботливо подхватили оперативники.
— Лежите, вас донесут.
Его внесли в цех, где послушно стояла длинная шеренга рабочих. Берестова пронесли по всей длине шеренги, и он удивленно поднял глаза на полковника.
— А где остальные?
— Больше никого не нашли. Вот только двести пятьдесят два человека.
— По-моему, не хватает еще человек пятнадцать. И как раз именно тех, в ком еще было что-то человеческое.
— Искать! — приказал полковник.
