— Милиционер дежурит в целях вашей же безопасности. А то, что вас не выпускают, это претензии к врачам. Если они выпишут вас сегодня, сегодня же можете и отправляться домой. Но учтите, те, что покушались на вас, разгуливают на свободе. Вы не боитесь?
Баскаков задумался.
— Я об этом как-то не подумал, — пробормотал он после некоторой паузы. — А вы знаете, кто на меня покушался?
— Судя по вашему рассказу, вас заказали.
— Кто? — удивился Баскаков.
— Чтобы выяснить, кто, нужно сначала вспомнить, кому вы перешли дорогу? Подумайте! Вспомните! И позвоните мне.
Следователь поднялся и вышел из палаты. В коридоре он подошел к Баскаковой.
— К сожалению, еще пару дней придется полежать. Температуры нет, но сердце очень слабое. Кстати, Виктория Эдуардовна, что вы делали в минувшее воскресенье?
В красивых глазах Баскаковой появилось изумление.
— Это что, допрос?
— Праздное любопытство.
— В воскресенье я ездила в Тверскую область к одной бабке.
— Бабка это может подтвердить?
— Нет. Она там уже давно не живет. В общем, убила день, а съездила зря.
— Ездили одна?
— Как всегда.
— На «Мерседесе»?
— На чем же еще?
— Ну хотя бы на «Форде». Кстати, не будете ли вы возражать, если завтра ваш «Форд» осмотрят эксперты.
Глаза Баскаковой потемнели от бешенства:
— Меня в чем-то подозревают?
— Я обязан всех подозревать. В том числе и вас, — ответил следователь.
— В таком случае, я вам не разрешаю осматривать свою машину без санкции прокурора. Имею право!
Она развернулась и вошла в палату, а следователь в дурном настроении направился на выход. На лестнице ему преградил дорогу врач.
Через час следователю позвонили. Он только что оформил бумагу о задержании Баскакова в качестве подозреваемого и перевод его из больницы в лазарет Бутырки.
Звонил муж Сверилиной. Голос его был растерян.
— Виктор Николаевич, деньги нашлись! Миллион девятьсот, рубль в рубль. Оказывается, они никуда не пропадали. Деньги лежали в пианино, в пакете. Жена раньше имела привычку класть в пианино. А я и забыл…
Дрянцов долго молчал. Первой мыслью было, что деньги подбросили. Подбросили, чтобы отвести подозрение от Баскакова.
— Так ведь в вашей квартире был обыск.
— Да какой к черту обыск, открыли пару ящиков антресолей и дали расписаться…
— Пакет вы узнали?
— Да узнал! Ее пакет. И деньги, все пятисотками, как выдали в сберкассе…
— Черт! — только и смог пробормотать следователь.
Он тут же набрал номер главврача больницы и сказал:
— Баскакова можете выписать сегодня.
После этого Дрянцов попросил соединить его с начальником отдела по борьбе с организованной преступностью полковником Кожевниковым.
— Товарищ полковник, у меня есть человек, который утверждает, что работал на подпольном ликероводочном заводе…
— Я ее убью! Возьму топор и убью, — всхлипывала в трубку Маргарита. — Представляешь, Светка, она сидит у его постели дни и ночи — эта светская львица, вся в золоте и с бриллиантами в ушах. Хоть бы драгоценности сняла. Все-таки в больнице, а не на балу у Сатаны.
— Значит, ты к нему не прорвалась? — посочувствовала Светка.
— Во-первых, у его палаты дежурит мент, во-вторых, сидит она, так называемая жена, которая уже успела похоронить своего мужа. Главное, что и труп опознала! Все успела!
— Откуда ты знаешь, что дежурит мент. Значит, ты все же была?
— Да была, Светка, была! — вздохнула Маргарита. — Меня не пустили. Спросили, ты кто ему? Что я могла ответить?
— Ритка, ну тебя в баню, не хнычь! Ты как относишься к тому, что его подозревают в убийстве?
Из Маргариты вырвался нервный смешок.
— Светка, ну бред же собачий! Какой он убийца? Он человек искусства! А этих ментов хлебом не корми, дай повесить на кого-нибудь убийство. Тем более видят, человек не в себе.
— Значит, ты, Ритка, в трансе? А между прочим, этот наш сотрудник, который развелся, о тебе каждый день спрашивает. Давай к нему завтра сходим. А хочешь, сейчас позвоню?
В это время в квартире раздался звонок.
Маргарита сказала, что перезвонит и положила трубку. Когда она открыла дверь, ноги ее подкосились. У решетки стоял Антон Баскаков с огромным букетом роз. Он был в элегантном длинном пальто, с бабочкой на шее. На лице сияла улыбка.
— Привет, Марго, я за тобой, — произнес он.
Она отперла решетку и впустила его в квартиру.
— Вас уже выпустили из больницы? — еле слышно пролепетала она, чувствуя, что сейчас свалится без чувств.
— Только что выпустили, — произнес он и потянулся к ее губам.
— Нет-нет! — закачала она головой. — Разве вы забыли, что у вас есть жена?
— Кое о чем я хотел бы не вспоминать, — грустно покачал головой скрипач. — Да что мы все о печальном! Возьми эти розы и поставь их в вазу.
— У меня нет такой большой вазы.
— Тогда брось их в ванную! Завтра я куплю тебе большую вазу.
Маргарита приняла у него розы, понюхала, и пол под ее ногами поплыл. Антон подхватил ее, и розы посыпались на пол.
Очнулась она на диване. Ее халат был наполовину расстегнут, балконная дверь распахнута настежь. Он легонько шлепал ее по щекам и обмахивал газетой. Придя в себя, Маргарита спросила, торопливо застегивая халат:
— Вас больше не обвиняют в убийстве?
