— Не думаю. У бандитов есть свои понятия о чести, своеобразные, правда, но есть. Данное «своим» слово они держат, а мы для них теперь — почти свои.
— С чем вас и поздравляю.
— Благодарю.
— Ой, ванна! — среагировала Влада на изменение тона льющейся воды. Пока они разговаривали, ванна наполнилась до уровня аварийного водослива.
— По одной трубе вода втекает в ванну, по другой вытекает. В задаче спрашивается, должен ли юноша помочь раздеться девушке, если он этого очень-очень хочет, а она делает вид, что нет? — спросил Стас, протягивая руки к пуговицам Владиной блузки.
— Опять ты за свое!
— Помнишь, как хорошо нам было в гостинице, когда мы играли со льдом?
— А теперь мы играем со смертью.
— Но пока еще живы. Воспользуемся этим чудесным обстоятельством?
— Мы им пользовались не далее как позавчера. Ты уверен, что у тебя останутся силы на завтрашнюю тренировку?
— Нет, — честно признался Стас. — Но я не могу равнодушно на тебя смотреть, особенно после того, как снимаю с тебя блузку, — добавил он, осуществляя сказанное.
— Тогда уж снимай и все остальное, — смилостивилась Влада, подставляя груди для поцелуев.
Утром, едва открыв глаза, Влада вдруг поняла, что Стас ее обманул. Как он мог узнать, что Заваруха действительно авторитет преступного мира, если его мобильный телефон отобрали, а с отцом он на эту тему вчера вроде бы не говорил? Да и говорить не мог: повода не было. Бесцеремонно толкнув Стаса в бок и не дав ему окончательно проснуться, Влада в упор задала мучивший ее вопрос.
— Ты что, всю ночь из-за этого не спала? — удивился Стас. — Это же элементарно, Ватсон! — Он перешел на шепот. — Гуля, мой одноклассник, парень неглупый. Я ему сказал: не дождешься от меня второго звонка, аккуратненько сообщи сведения моему отцу. Ну, он и сообщил. Отец немножко удивился, конечно, но у меня легенда прикрытия основательная, не подкопаешься.
— Какая еще легенда?
— Я тебе уже говорил. Забыла?
— Это ты, наверное, Гуле своему по телефону говорил, а не мне.
— Точно. Извини, перепутал.
— Ну, и что ты врал однокласснику?
— Что владелец фирмы, на которой я якобы работаю, очень осторожный человек. Прежде чем заключить контракт, он всегда выясняет подноготную будущего партнера. Меня приняли на работу только потому, что я могу в этом плане кое-что выяснить. Вот я и выясняю.
— Но если Карабас прослушивал телефон, то сейчас он, в свою очередь, выясняет, где работает отец Витьки Гультяева.
— Отец его фамилию во время разговора не называл. За кого ты нас держишь, Ватсон? Мы живем в век коммерческих тайн. Отец, хоть и работает в академии наук, тоже понимает это.
— Я… Я держусь за тебя, Стас, — очень серьезно ответила Влада.
— Надеюсь, я окажусь не соломинкой, — так же серьезно ответил он.
— А бревном, — улыбнулась Влада и на всякий случай поцеловала Стаса.
Час «икс» наступил неожиданно. Утром Стас и Влада, умывшись и позавтракав, ровно в девять вышли из особняка, а в десять уже вовсю палили из гранатометов, убивая виртуальными гранатами виртуальных бандитов. Но около одиннадцати в тренажере зазвучал мобильный телефон Сняв трубку, Стас получил приказ: «Твиксу» немедленно выйти из машины и пересесть в другую, стоящую рядом, шлемы не снимать.
Выйдя из тренажера, они очутились не на знакомом перекрестке, где только что упражнялись в стрельбе по движущимся мишеням, а в обширном дворе особняка. Рядом стоял «Опель» с Карабасом и двумя штампованными. Посадили их в машину так же, как в прошлый раз: Влада спереди, Стас сзади, сдавленный широкими плечами штампованных так, что временами ему становилось трудно дышать.
— Заваруха приехал в Думу, — не дожидаясь вопросов, пояснил Карабас, подруливая к воротам особняка. — Бывает это не часто, но теперешнего его посещения мы ждали: идет обсуждение поправок к новому закону об организованной преступности, это заседание он, как лицо заинтересованное, никак не мог пропустить.
Ворота открылись, и автомобиль… выехал на Красную площадь. Сверху ударили куранты: полдень. Стас огорчился: особняк, в котором проводились тренировки, они с Владой, даже если очень захотят, не найдут. Машина сейчас, конечно, едет по одному из шоссе, ведущих в Москву, но им с Владой шлемы врут, что будто бы от Красной площади в сторону Таганки.
Стас почувствовал, что волнуется, как перед экзаменом. А Влада? Как себя чувствует она, с ее отчаянным желанием не убивать? Он мог видеть только ее затылок да изредка, когда Влада поворачивала голову — нежный подбородок и кончик носа, торчащий из-под очков шлема.
Может быть, Владе и удастся сегодня соблюсти шестую заповедь. Может быть…
Стас твердо решил, что, если операция пройдет успешно, а в машине, в которую они должны будут пересесть, Карабас будет вместе со штампованными, Стас убьет их сразу же, без разговоров. Единственное необязательное условие — не повредив при этом тачку, в которой они будут сидеть: ведь в ней им с Владой и Карабасом придется потом ехать.
Ехать… Уходить от возможного преследования милицией, допрашивать на ходу Карабаса, пока он «горяченький», держать его на мушке, боясь каждого резкого движения…
