Он сел. Сумка из жатой кожи стояла на пустом столе: видимо, хозяйка намеревалась уйти и все убрала. Впрочем, на углу лежала книга: Ч. Макмиллан «Японская промышленная система». Возьмет читать в дорогу?
— Майор, чем вызван ваш визит?
— Именно этим: проверяю охранное состояние фирм.
— И как наша?
— Евгения Маратовна, вы бы объяснили охранникам, что законы государства и, например, Указы президента России весомее ваших распоряжений.
— Хорошо, я это сделаю. Поскольку вы сели, я угощу вас кофе.
Леденцов не возражал. Она не секретарше позвонила, а пошла сама. Он догадался, почему: показать себя. Высокая, стройная, в черных бархатных узких брючках, туфли на шпильках, белая шелковая блузка с кружевным отложным воротником, черный бархатный жилет, жемчужные пуговицы… В кабинете майор остался один: схватить сумочку и заглянуть? Но наркотик не пачка денег и не кусок золота — сразу не найдешь. Да и хозяйка вернулась мгновенно. Подносик с двумя чашками кофе, вазочкой с сахаром и тарелочкой кексов, порезанных так тонко, что не осталось ни одной целой изюминки.
— Богато живете, — от души вздохнул Леденцов.
— Работаем, — скромно объяснила она.
— Многие работают.
— Нет, бездельничают.
— Разве?
— Вернее, занимаются пустяками. Есть бездельники, а есть пустяшники. Эти последние хуже бездельников, потому что вроде бы при деле.
Леденцов подумал, что у них похожие волосы: у него светло-рыжие, подернутые белесостью; у нее белые, прошитые медной нитью. Темно-карие большие глаза смотрели из-под тонких прямых бровей сердито — недосказала то, что хотела сказать.
— Товарищ майор, уверена, что работаю побольше вашего. У меня не пропадает ни одной минуты, ни одной копейки. Мои сотрудники ездят на машинах, а я хожу на работу пешком. Почему? Экономлю на ремонте, экономлю на бензине, укрепляю здоровье и думаю на свежем воздухе.
Леденцов пил кофе, уверенный, что не порошковый, а сварен из молотых зерен. Когда успела? Присутствие такой элегантной дамы мешало ему чмокнуть от удовольствия.
— Борис Тимофеевич, а знаете мое хобби?
— Театр, филармония?.. — предположил он, глянув на золотое колечко с бриллиантиком.
— Не угадали.
— Значит, круизы, теннис и тому подобное.
— Мое хобби — картошка.
— Что… кушать?
— Сажать, окучивать, копать и есть. От отца мне достался домишко с участком. Жены моих сотрудников говорят: зачем лучок выращивать, когда можно купить? Я же все выращиваю, солю и мариную…
Леденцов подумал: может ли человек, державший наркотики в сумочке, рассказывать о картошке? Весь его опыт подсказывал, что она не боится и не опасается — ни тени тревоги. Глянув на часики, Евгения Маратовна извинилась:
— Спешу, а то бы рассказала и про первоначальный капитал.
Они встали. Директор взяла сумочку и пошла следом за выходящим майором. Он неожиданно обернулся:
— Евгения Маратовна, у вас в офисе враги есть?
Ему показалось, что обида пробежала по ее лицу. Нет, лишь обиженно сжались губы.
— Враги есть у каждого человека.
Леденцов пожалел, что не призвал отдел по борьбе с наркотиками. Можно, конечно, вежливо попросить разрешения заглянуть в ее сумочку. Это после беседы и кофе?
Под смурным взглядом начальника охраны они вышли из офиса и остановились на примыкавшей к ступенькам площадочке, выложенной коричневой плиткой. Газик стоял в метрах пяти, сержант уже сидел за рулем. Евгения Маратовна повернулась к охраннику, давая последние распоряжения.
Что произошло дальше, Леденцов мог объяснить только эффектом материализации его мысли, а вернее, желания…
Откуда-то из-за газика — или из-под него — выскочил человек, одним звериным прыжком достиг директора, сорвал с плеча ее сумку и бросился в сторону, в жиденький сквер. Сержант очнулся первым: хлопнув дверцей, он понесся за грабителем. Леденцов попробовал ринуться наперерез, перепрыгнул куст и выдернул пистолет…
Убегавший вдруг остановился, в какие-то секунды открыл сумочку, что-то взял и швырнул ее навстречу преследователям. И пропал за кустом, как растаял в зелени.
Они сумку подняли и обшарили сквер. Никого и ничего.
— Евгения Маратовна, проверьте содержимое, — предложил майор.
С лицом растерянно-удивленным она покопошилась в сумке.
— Деньги, документы…
— Он что-то взял, — заметил сержант.
— Не знаю… Все на месте.
Леденцов догадался, что он взял — наркотик. Но кто он? Получалось, что звонок в милицию не был ложным. Но кто же он, спасший директора «Лиры» от уголовного дела? Майор спросил:
— Евгения Маратовна, знаете этого человека?
— Я его и не видела.
— А вы? — обратился Леденцов к охраннику.
— Мне обзор был загорожен Евгенией Маратовной.
Майор обернулся к сержанту.
— Борис Тимофеевич, лица не видел. Вроде бы в коричневом пальто. Я еще удивился: лето, а он в пальто.
— Что на голове?
Сержант помолчал, думая, говорить ли. Взгляд начальника ответа требовал:
— Товарищ майор, не засек. Не голова с лицом, а белое пятно.
