— Следы?.. Но они же могли быть оставлены кем-то еще? Разве можно доказать, что между этими самыми пауками и следами есть прямая причинная связь?..
— И стало быть, вы ничем помочь нам не можете? — скептически спросил Прозорович.
— Нет, отчего ж… Дельный совет, говорят, иногда дороже денег. Скажите, — обратился он к сержанту, который присутствовал тут же, — а от того человека или предмета, который вы видели, не тянулась какая-либо веревка, провод?..
Сержант вдруг покраснел, резко, почему-то по стойке «смирно» встал, вытянув руки по швам, — и, словно отдавая рапорт, громко сказал:
— Виноват, товарищ полковник, совсем про это забыл! Действительно, там что-то свисало вроде провода или тонкого кабеля, ну вот такие бывают у телевизоров.
— И как далеко свисало? — спросил ученый.
— Да… пожалуй, до самой земли.
— Та-ак, — произнес профессор в раздумье. — Стало быть, паукам требуется какое-то энергопитание?.. Откуда же они его получали?.. Подключились к домовой сети?
По его совету проверили, не подключался ли кто-либо к электросети дома номер 17/4 по Откидаеву проезду. Выяснилось, что в подвале действительно кто-то подсоединялся к кабелю, но, видимо, в спешке не замаскировал это место, а просто обрезал подключенный провод, кусок которого длиной в два метра продолжал торчать.
Новый план операции «Пауки» весьма отличался от прежнего.
Не было больше никаких постов наблюдения, снабженных приборами ночного видения, прожекторами и прочим. Вместо них в ряде мест поставили портативные, незаметные для стороннего глаза телекамеры, которые соединялись с центральным пультом управления. На каждую камеру имелся свой экран, и таким образом удавалось держать под наблюдением все могущие представлять интерес для пауков в высотные панельные здания, которых в этом городе было не столь уж много.
Почти неделя прошла в ожидании.
В хмурую осеннюю погоду, когда шел дождь и ветер трепал кроны деревьев, а на улицах было пустынно, когда люди давно уже спрятались в тепло и уют жилья, в половине второго ночи дежурным на пульте связи по-прежнему не виделось ничего, кроме уже знакомых зданий, проездов, кустов.
Неожиданно для всех один из дежурных воскликнул:
— Вот!..
На экране показались фигуры двух человек; постепенно они становились отчетливей, ясней… Было видно, как они проникают в подвал дома через не-зарешеченное окошко, как затем оттуда протягивают провод к какому-то непонятного назначения предмету, похожему на сиденье с тонким поручнем-спинкой. А у этого предмета с одной стороны замечалось что-то укрытое глухим чехлом; это что-то походило на широкую плоскую тарелку.
На сиденье устроилась одна из двух фигур — женщина в короткой легкой куртке и капюшоне. Она прислонила сиденье к стене, и вдруг все устройство вместе с ней, медленно поползло вверх по стене.
Сергеев и Мироненко бросились на улицу. Взревел мотор. Мотоцикл с коляской помчал их к тому зданию. Следом пошла машина с другими опер-сотрудниками.
Мотоцикл с грохотом пронесся по спящим проспектам и остановился в стороне от дома № 88 по Тополевой аллее. Задняя машина отстала; что-то ее, видимо, задержало.
Ничем не выдавая своего присутствия, капитан и его помощник осторожно приблизились к дому № 88. Притаились.
Паук между тем полз все выше, выше… Вот он достиг последнего, девятого этажа, замер… В руках женщины появилось еще что-то, внешне напоминающее небольшой пылесос ракетообразной формы. Она протянула руку к форточке соседнего окна, форточка открылась, ракета пришла в движение, вползла внутрь, за нею потянулся провод.
Минула минута, другая… Спустя всего четыре минуты тридцать четыре секунды ракета вновь показалась в форточке; женщина осторожно взяла ее в руки, и еще через несколько мгновений паук пополз обратно. Вниз.
Спуск происходил с такой же скоростью, что и подъем. Но когда до земли оставалось не более метра, паук вдруг сорвался со стены и упал.
Второй участник этого путешествия бросился к пауку, но в тот же момент почувствовал на себе крепкие руки Сергеева.
— Рэна! — выкрикнул он, тщетно пытаясь вырваться. — Клещи!
Послышались щелчок и звук — глухой, точно злобно заурчало неведомое животное, и, прежде чем на помощь смог прийти Мироненко, правую руку Сергеева схватили металлические челюсти.
Боль была чудовищной. У капитана перехватило дыхание. Он упал на спину, перевернулся на бок, выкрикнул:
— Иван! Бери его!
Мироненко только что справился с женщиной, защелкнул на ее кистях наручники, еще одной парой таких же стальных колец — пытаясь прицепить ее к стоящей в двух-трех шагах железной ограде. Сергеев отчаянно боролся с мужчиной, который тянулся к его горлу. Острая боль не оставляла его, и все же свободной левой рукой он выдернул из кармана пистолет и дал два выстрела по ракете.
«Челюсти» разжались. Сознание не покинуло капитана, но подняться он не мог. Затрещал мотоцикл.
Оба неизвестных, захватив свою аппаратуру, исчезли.
Сергеев выругался. Правая рука висела как плеть. Преступники ускользнули.
Но уже показалась машина с опергруппой; едва она приблизилась, Сергеев крикнул:
— Вперед!
