— Вот это да! — восхищенно проговорил я. — Если вы хотите, чтобы я позвонил ему по телефону, я сделаю это из кухни.
— Я хочу проверить свои расчеты.
— Я тоже.
— Но это не так просто. Проверка, которая удовлетворила бы меня, может быть проведена только тобой. Но тебе придется подвергнуться серьезной опасности.
— Ну и ну! — Я вытаращил глаза. — Это что-то новое. С каких пор вы стали таким нерешительным, когда надо подвергнуть меня опасности?
— Сейчас опасность слишком большая.
— Позвольте мне самому судить. А вы пока расскажите, что задумали.
— Хорошо. — Он взмахнул рукой. — Твоя старая пишущая машинка еще работает?
— Да, конечно.
— Принеси ее сюда и не забудь несколько листов бумаги и конверт. И захвати из моей спальни манхэттенский телефонный справочник.
Когда я вернулся в столовую и поставил пишущую машинку напротив своего стула, Вулф сказал:
— Нет, дай ее сюда. Я буду печатать сам.
Я удивленно вскинул брови.
— Но вы провозитесь битый час с одной страницей.
— Вставь лист. У меня всего несколько строк.
Я заправил лист и поставил машинку перед Вулфом. Некоторое время он растерянно смотрел на нее, потом начал печатать. Я отвернулся, чтобы не отпустить замечания по поводу его великолепной двухпальцевой техники машинописи, но не успел: Вулф уже извлек лист.
— Думаю, этого достаточно, — сказал он.
Я взял у него лист и прочел: «Сегодня она была весьма словоохотлива, поэтому я знаю, кому послать означенную записку, да и многое другое тоже знаю. Я еще не решил, что делать, и пока ничего никому не рассказывал. Сначала я хочу поговорить с вами, и если завтра, во вторник, вы позвоните мне с девяти утра до полудня, мы сможем условиться о встрече. Не стоит ее откладывать, иначе мне придется делать выбор в одиночку».
Я трижды перечитал записку и посмотрел на Вулфа, который уже вставил в машинку конверт и теперь листал телефонную книгу. Наконец он принялся печатать адрес. Я подождал, пока он вытащит конверт из машинки, и спросил:
— И это все? Ни имени, ни даже инициалов?
— Нет.
— Готов признать, что это остроумно. Мы можем забыть о расчете и разослать такие письма всем, кто был на приеме, а потом подождать, кто из них позвонит.
— Я предпочитаю отправить это письмо только одному человеку — тому, на которого указал мне ты своим рассказом. Вот и проверим, верен ли расчет.
— И сэкономим на марках. Единственный изъян плана, на мой взгляд, заключается в том, что меня могут задушить.
— Я хочу свести риск к минимуму, Арчи.
— Я тоже. Придется одолжить у Сола пистолет. Мой остался в кабинете. Я могу взять конверт и бросить в ящик на Таймс-сквер.
— Да, но прежде сними с письма копию. Попроси Сола прийти сюда утром. Если нам позвонят, тебе придется хорошенько обмозговать, как провести встречу.
— Согласен.
Вулф протянул мне конверт.
С восьми часов следующего утра мне пришлось то отвечать на телефонные звонки, то открывать дверь. В девять мне на помощь пришел Сол и занялся дверью, а телефон так и остался на мне. Звонили главным образом из редакций газет, но пару раз довелось отвечать полицейским из отдела по расследованию убийств.
Всякий раз, когда я подходил к телефону и говорил: «Сыскное бюро Ниро Вулфа, Арчи Гудвин слушает», у меня начиналось сердцебиение, но вскоре все опять входило в норму.
Незадолго до одиннадцати я сидел на кухне с Солом, которого по указке Вулфа ввел в курс дела. Зазвонил телефон.
— Сыскное бюро Ниро Вулфа, Арчи Гудвин слушает.
— Вы прислали мне записку.
Меня так и подмывало поступить с телефонной трубкой так же, как Уэддер накануне обошелся с цветочным горшком, но я сдержался.
— Я? Вам? Какую еще записку?
— Записку с предложением встретиться. Вы еще хотите обсуждать затронутую тему?
— Ах, да! Конечно. Мы одни, никто нас не слышит, но я не узнаю вас по голосу. Кто вы?
— У меня два голоса. Сейчас я использую второй. Вы уже приняли решение?
— Нет, я ждал вашего звонка.
— Разумно. Я готов обсудить дело. Вы вечером свободны?
— Как птица. Приезжайте в кафе на углу Пятьдесят первой улицы и Одиннадцатой авеню к восьми часам. Машину оставьте на Пятьдесят первой улице, но поодаль от перекрестка. Разумеется, вы должны быть один. Войдите в кафе и закажите что-нибудь. Я не приду, но вы получите записку. Успеете к восьми часам?
— Да. Но я все еще не узнал вас. Непохоже, что вы — тот человек, которому я отправил письмо.
— Это я. Мы договорились, так?
Разговор прервался. Я положил трубку, сказал Фрицу, что теперь он может отвечать на звонки, и пулей поднялся на третий этаж.
Вулф был в холодном отделении оранжереи. Выслушав мой доклад, он только кивнул.
— Этот звонок, — сказал он, — подтверждает верность наших умозаключений и нашего расчета, но ничего более. Печати с двери сняли?
Я ответил, что нет.
— Я просил об этом Стеббинса, и он обещал поговорить с Крамером.
— Больше не проси, — резко бросил Вулф. — Пойдем в мою комнату.
