Бесконечные, запутанные сосуды и капилляры, вокруг ощущение влажности, нутряной теплоты и в то же время — сквозняки! Просто ужасно, какие сквозняки дуют в брюхе Вселенной.
Освещение в сосудах было тусклым, неверным и непонятно откуда исходящим.
Стенки и пол были упругими и чуть скользкими, не то чтобы мокрыми, но особенными.
А расстояния там были такими же, как снаружи. До химчистки от дома пять минут хода. Значит, тебе и по подземному ходу надо будет двигаться столько же минут. А это не всегда приятно. Ведь идешь снаружи, мимо домов проходишь, мимо магазинов, птиц видишь, дома и деревья. А внутри Вселенной — только стенки ходов, да непонятные звуки, хлюпы, всхлипы, будто за стенкой в другом проходе какое-то земноводное ползет на охоту за человеком.
— Так может быть? — спросила Ксения.
— Не может, — ответил Минц. — Ты с любым крокодилом, который туда невзначай угодил, находишься в другом измерении. Твой сосуд — это твой сосуд, ясно?
С тех пор Ксения ходила на рынок и в магазины по подземельям Вселенной.
Темновато, душновато, как в чреве кашалота. То-то Библия написала про Иону в чреве. Наверное, они знали об этих ходах.
Дошла до места, сразу свет вокруг — стоишь у химчистки, и никто не удивляется. Теперь часто люди исчезают и появляются — кому какое дело.
Зато проклятых домов и мест, где скапливались разлучницы, она теперь и в глаза не видела. Как будто их не существует. Конечно, утешение не окончательное, но существенное.
Дома установился если не мир, то перемирие. Ксения прекратила бунтовать. А в первый же день переделала в городе больше дел, чем за неделю раньше. С друзьями встречалась, со знакомыми, рассказывала о семье, и ей рассказывали.
Но человек устроен так, что полного счастья достичь не удается.
Спешила Ксения по тусклому проходу и переживала, воображая, что сейчас делает проклятый изменщик. Пользуется ее отсутствием на этом свете. Гуляет по набережной с какой-нибудь приезжей русалкой. А как его поймаешь?
Как бы проделать в этих подземельях дырки, чтобы выглядывать, проверять мужа? Нет, Минц подтвердил — физически нереально. И опасно — Вселенная может осерчать.
Может, телевизор поставить? Монитор, как в гастрономе, чтобы отбивные не воровали?
Не получится монитор. Нет связи между подземельями и поверхностью.
Ксения как бы смирилась, но все равно переживала. А когда приходила домой, то обнюхивала мужа, не пахнет ли от него чужой развратницей? И белье проверяла на нем — не надето ли наизнанку.
Как вы понимаете, положение изменилось к лучшему, но не принципиально.
«Пока останется любовь,
С ней рядом ревность угнездится!» — так сказал японский поэт XII века.
С такими мыслями топала домой Ксения, несла сумку с рынка.
И тут совсем рядом услышала какой-то смутный звук, будто человеческий голос, чего, по уверению Минца, быть не могло.
Раньше бы, неделю назад, когда Ксения еще только перешла на подземное движение, она бы перепугалась, а теперь уже чувствовала себя в капиллярах Вселенной почти как дома, так что лишь заинтересовалась и стала двигаться на голос, что не сразу удалось — это ведь как по лабиринту путешествовать.
Но добралась до источника звука.
Нет, не крокодил, и не привидение.
Существо неизвестного пола и национальности, и даже неизвестно, из какой звездной системы, схожее с оранжевым пауком и в то же время напоминающее кенгуру, стояло на цыпочках в подземном сосуде и втыкало в потолок железную палку. С потолка капало, и сыпались какие-то крошки.
— Вы что здесь делаете? — спросила Ксения, вовсе не испугавшись.
Существо оторвалось от своей деятельности и ответило Ксении телепатическим путем.
— Не отвлекайте меня, чудовище!
— Это я — чудовище?
— А кто же еще?
И существо снова принялось долбить потолок.
— Ничего не получится, — сказала Ксения, — мне Лев Христофорович сказал, что это виртуальный потолок, его, может, и не существует.
— Мне тоже говорили, — ответило существо. — Но я не могу больше терпеть.
— А что случилось? — спросила Ксения.
— Чует мое сердце, — ответило существо, похожее на кенгуриного паука или паучиного кенгуру, — что мой-то меня все равно обманывает. Пока я здесь передвигаюсь, он на свидания бегает.
— Ты — женщина? — спросила Ксения.
— Еще какая женщина! Даже мученица.
— А сюда как попала?
— Я так ревную, — сказала паучиная кенгуру, что не могу ходить по районам, в которых мой мерзавец встречался со своими развратницами.
— Неужели?
Ксения посмотрела на существо и нетактично спросила:
— И что он, на тебя похожий?
— Он не похожий, он — мужчина.
— Но в принципе?
— В принципе все люди одинаково устроены — восемь конечностей, одна сумка на животе, шесть пар глаз — обыкновенно.
— Не продолжай, я поняла. Я даже думаю, что его любовницы тоже с восемью конечностями.
— Разумеется.
— Тогда я беру свою мысль обратно.
— А какую, прости, мысль ты берешь обратно?
— Мысль о том, кому нужен такой урод, как твой благоверный?
— Мне, в первую очередь, — ответила паучиная кенгуру. — Потому я и хотела дырку пробить, чтобы подсматривать.
