— Теперь уж я совсем не знаю, что делать дальше, — признался Белл. Он развел руками. — Возможно, это дело вовсе не для полиции. Тогда надо во главе ставить тебя. Наши методы оказались не очень эффективными. Ну как применять современные способы расследования против существа, которое убивает без мотива? И притом, что между жертвами нет ничего общего? Даже в действиях сумасшедшего есть какая-то закономерность. Мы бы поймали Джека Потрошителя, если б он еще был жив, — в его убийствах определенная схема прослеживалась. Все жертвы были проститутками. Но это существо… оно не убивает проституток, или браконьеров, или коммивояжеров, или домохозяек. Оно просто убивает. Улик на месте преступления остается множество, однако нет никакой возможности выследить убийцу или высчитать, куда он делся. Что мне делать, черт возьми?
Уэзерби этого не знал.
Они вернулись утром, в плохом настроении. На успех не рассчитывали. Водитель остановил машину у края дорожки сразу за «Торсом Короля». Коттедж был отсюда почти не виден из-за неровностей местности. Белл велел водителю остаться с машиной, и они вышли. Водитель закурил, намереваясь их ждать. По дорожке приближался мужчина в пыльнике с поясом и фетровой шляпе, шел он чуть вприпрыжку. Этот человек стоял у «Торса Короля», дожидаясь их приезда. Белл нахмурился, узнав в нем Аарона Роуза, репортера. Позади Роуза шел мужчина с камерой в руках.
— Есть что-нибудь для прессы? — осведомился репортер.
— Нет, ничего.
— Вы можете предположить, когда произведете арест?
Роуз держал наготове большой блокнот.
— Каким же чертом я могу это предположить? Я даже не знаю, кого мы собираемся арестовывать, а уж когда…
— Могу я это процитировать?
— Нет, Бога ради.
— Вы не делали никаких заявлений репортерам в отеле? — Роуз вдруг забеспокоился: он приехал сюда раньше полиции, и это могло произвести плохое впечатление.
Белл не ответил. Он направился к дыре в живой изгороди, Уэзерби последовал за ним.
— Можно я увяжусь за вами? — попросил Роуз.
— Нет, — ответил Белл с отрешенным спокойствием, без сарказма и гнева.
— О. А как насчет сделать несколько снимков в коттедже? Констебль нас не впустил.
— Нельзя. Я не разрешаю. Мне известно, в каком грязном листке вы работаете.
Роуз поморщился при таком отзыве о своей газете.
— Послушайте, вам лучше ждать здесь. Когда вернусь, я, возможно, сделаю заявление. Хорошо?
— Да. Конечно.
Роуз мрачно смотрел им в спину. Фотограф, подрагивая от нетерпения, тискал свою камеру. Пока он успел сфотографировать лишь коттедж снаружи и чувствовал себя уязвленным. А Роуз вдруг оживился, выражение его лица изменилось. Он понял, как нужно подавать эту историю. Убийствами уже никого не удивишь, а звери, нападающие на людей, — новинка, хотя и это уже было. Что ему нужно, так это совершенно новый подход, нечто, передающее в ярчайшей манере муки и страдания человека. Роуз выполнял сейчас свое первое крупное задание, и ему хотелось отличиться.
— Кажется, я нашел, — пробормотал он.
— Что нашел?
— Угол подачи. У меня вроде есть идея.
Фотограф громко хмыкнул. Он терпеть не мог идеи. Их не захватишь на пленку. Роуз медленно пошел обратно к пивной, в голове у него прыгали мысли. Он ни на минуту не верил тому, что собирался написать, но это не имело никакого значения. Из читателей тоже мало кто поверит. Однако они увидят броский заголовок и купят газету — это будет успехом Аарона Роуза. Ему не терпелось сесть за стол и написать увлекательную статью… Жаль, что сейчас он слишком мало знает, ему не хватит исходного материала, научного и полунаучного… Но в Лондоне он сможет покопать библиотечные фонды, там он найдет все необходимое о мекантропии, то есть о том, как человек превращается в волка или другого хищного зверя… И пусть кто-то усмехнется, считая это «суевериями», пусть. Роуз уже отчетливо видел свой заголовок в газете, на первой полосе:
«ВОЛК-ОБОРОТЕНЬ НА БОЛОТАХ?»
Как ни удивительно, следы были.
На такой твердой почве Уэзерби не ожидал ничего найти, однако же нашел — хорошо видные, глубокие следы. Они шли от дома, но у дома не начинались. Почва не изменилась, она была такой же твердой, как и у самой двери, следы же начинались на некотором расстоянии от нее и продолжались по прямой линии приблизительно на север — а там пропадали. Направление получалось то же, по которому шли собаки, и начинались следы там, где они потеряли запах. Как будто след был специально оставлен здесь или специально уничтожен с обоих концов, и это несоответствие буквально сводило с ума. Существо, способное передвигаться не оставляя следа, и не оставило бы совершенно ничего — а тут следы были на одном отрезке. Значит, если случайной ошибки, «прокола», у зверя быть не могло, это намеренная попытка отправить преследователей в ложном направлении? Но в таком случае логичнее было бы оставить след прямо у коттеджа, а не в сотне ярдов от него.
— Здесь он шел, — проговорил Уэзерби.
— На двух ногах?
Уэзерби кивнул.
Белл повернулся взглянуть на коттедж. У двери стоял полицейский в форме.
— Никто не смог бы прыгнуть так далеко, — уверенно сказал он.
