— Каких людей? И о какой опасности ты говоришь?
— Не совсем этим людям, — начальник уголовного розыска раскрыл записную книжку, — скорее их сейфам.
— Так ты говорил с владельцами завода Сан-Галли?
— И с управляющим. Здесь адреса тех, кто занимается делами в столице и может иметь значительные суммы или ценности в сейфах. Всех их надо предупредить, пусть усилят охрану.
— Двадцать один адрес, — присвистнул Громов.
— Мне тоже хотелось бы по каждому из них устроить засаду, но, увы, слишком много адресов и слишком мало у нас людей.
— Может быть, обратиться к генералу Игнатьеву?
— Сергей, — укоризненно сказал Кирпичников. — Мы знаем, когда бандиты пойдут надело?
— Не знаем.
— В том-то и дело, что мы можем месяц прождать. За это время кто-нибудь да проговорится, а значит, засады станут бесполезными, а вот когда мы снимем людей и успокоимся, произойдет очередное ограбление.
— Почему ты думаешь, что произойдет обязательно утечка?
— Потому что по каждому адресу надо держать человек по пять. Следовательно, больше ста человек в один день, их надо сменять ежедневно — значит, уже человек триста. Об их присутствии будут знать еще столько же, включая домочадцев. И ты думаешь, мы сможем утаить сведения? И никто не проговорится? Ладно, вопрос закрыт, пока не будем в точности знать, где собираются появиться граждане бандиты. Да, я про Дозерена забыл, что с ним?
— Обычный трус, действительно звонили ему бандиты. Но для какой цели, я понять не могу. Может быть, чтобы мы распылили силы, бросились по указанному пути и потеряли время?
— Вполне возможно, если главарь наметил в ближайшее время очередное ограбление. Не трать на него время.
Пашка-Бык проживал в доходном доме, выходившем одним фасадом на Екатерининский канал, вторым в Столярный переулок. Занимал не квартиру, а комнату с отдельным входом со двора, чтобы можно было уходить, не привлекая ничьего внимания. Глаза налились кровью, в голове то ли шумело, то ли хмель начинал выходить. На душе было мерзко и неуютно, словно отрезали от нее что-то важное и нужное.
Вышел на улицу в двенадцатом часу. Хотя и наступала августовская ночь, но на улице было довольно душно. Пашка постоял с минуту, переваливаясь с носков на пятки и обратно. В голове не проносилось ни одной мысли, сплошная пустота, наполненная звериной яростью. Под рабочей тужуркой нащупал деревянную рукоять ножа.
В пятом часу Кирпичникова поднял с постели дежурный по уголовному розыску.
— Аркадий Аркадьевич, из Казанской части сообщили о найденных убитых.
— Казанская часть в ведении второй бригады, — устало ответил заснувший только в третьем часу начальник уголовного розыска.
— Капитан Стеньковский вызван на место происшествия, но там…
— Да договаривайте, наконец, что там случилось?
— Шесть убитых в Столярной улице, Мещанской и по Екатерининскому каналу.
— Не понимаю, — нахмурил лоб Аркадий Аркадьевич.
— В Столярном — двое, в Мещанской — трое и по каналу — один.
— На улицах?
— Совершенно верно.
— Выезжаю.
Капитан Стеньковский, худощавый мужчина с болезненным лицом, стоял и хмуро поигрывал желваками. Не было печали, да вот прискакала. Шестеро убитых в одну ночь, и не просто убитых, а зарезанных, как свиньи на бойне, ножом с обоюдоострым клинком.
— Кто их обнаружил? — спросил Кирпичников.
— Дворник из пятьдесят девятого дома по Екатерининскому. Вышел из ворот, а за ними убитый. Сразу же постовому сообщил. Ну, тот, соответственно, в часть, оттуда вызвали сотрудников. Приехали, а здесь не один, а шестеро.
— Шестеро, значит. Цифра уж больно знакомая.
Стеньковский с удивлением посмотрел на начальника.
— Ограблены?
— В том-то и дело, что ничего не взято у убитых, хотя среди них двое в дорогой одежде и с туго набитыми ассигнациями бумажниками.
— Странно.
Кирпичников умолк, над чем-то размышляя.
— Василий Николаевич, у вас карта есть? — В глазах Аркадия Аркадьевича появился блеск.
— Какая? — удивился начальник второй бригады.
— Вам доверенного района.
— А как же!
— Покажите, где найдены убитые.
Стеньковский достал из кармана карту и развернул.
— Вот здесь, у дома номер восемнадцать, — указал он в карту, — перед перекрестком Столярной и Мещанской, потом здесь, здесь и здесь, — палец скользил по карте, останавливаясь у домов 12, 8 и 2 по Мещанской улице, — и последний по Екатерининскому, почти у Казначейской.
— Так, — повторил Кирпичников, и его палец заскользил по карте, — что-то мне подсказывает, что убийцу надо искать вот здесь, — и указал на квартал, расположенный между каналом, Столярной и Казначейской улицами.
— Почему здесь?
— Не знаю. — Аркадий Аркадьевич поморщился, покачал головой и медленно произнес: — Посмотрите, я могу ошибаться, но… Вот видите, в этих местах найдены мертвецы. Здесь, здесь и здесь. Проведем линию, — палец следовал по улицам. — Ничего не напоминает?
— Вы хотите сказать, что…
— Именно. Складывается впечатление, что шел убийца и резал тех, кто попадался на дороге, невзирая на лица. Вот поэтому убиты люди разного достатка, и к тому же, прошу учесть, не ограблены.
— Ведь верно. Но убийца мог прийти сюда, приехать, наконец.
