— Я доподлинно знаю, что Сидоров, который поменьше ростом, около полуночи из дому выходил и вернулся через час.
— Я… — стушевался дворник и потупил глаза.
— Пьян был? — сквозь зубы процедил Громов.
— Ступай и в ворота никого не пускай, — распорядился Кирпичников.
— Ежели…
— Никаких «ежели». — И бросил в раздражении: — Ступай с глаз моих.
Два часа ходил безо всякой цели Лупус по улицам города. Несколько раз посещал кофейни, соблазнялся пирожными и думал, думал и думал. Голова начинала раскалываться, и казалось, скоро шляпа окажется на затылке, едва удерживаясь волосами. Все-таки решил, что надо придерживаться плана — взять те сейфы, что наметил, а дальше будет видно, как избавляться от подельников.
Лупус усмехнулся. Дожился боевой офицер до подельников, еще немного — и сам станет таким же, как они. Об убитом молодом агенте не вспоминал — на войне, как на войне. Либо ты, либо тебя, да и Ваньша, этот увалень, кому он нужен на сем белом свете. Не стало его, значит, мир стал чище. Потом мелькнула мысль: если не станет его, Лупуса, кто-нибудь прольет слезу или закопают в землю, как безымянную собаку, нет, все-таки безымянного волка?
Смакуя последнюю чашку в кофейне на пересечении Невского проспекта и Знаменской улицы, он решил, что остановится в доходном доме, в меблированных комнатах. Лучше заплатить за полгода вперед, чтобы не привлекать особого внимания. Гостиницы, скорее всего, проверят и будут искать приезжего, остановившегося в одиночестве и без большого багажа. Следовательно, надо прикупить несколько чемоданов, сумок и поселиться с дамой. Тогда не возникнет никаких вопросов.
Стало быть, cherchez la femme — как говорят французы, ищите женщину.
«Слава богу, что сохранились в столице заведения для услады мужского желания и еще печатают газеты с объявлениями о сдаче в наем жилья». Лупус отодвинул опустевшую чашку.
Для начала полистал ранее купленные «Петроградский листок», «Петроградские ведомости» и «Столичную жизнь», перебрал улицы, на которых можно остановиться, чтобы, не привлекая внимания, исчезать по ночам. Обвел карандашом адреса и направился по ним, чтобы на месте посмотреть, подходят ли ему, в первую очередь, дома.
Только пятый адрес — Скобелевская улица, дом 4 — привлек внимание Лупуса расположением. Вход в подъезд сразу под аркой, второй этаж с железной лестницей, проходящей вдоль одного из окон, и черной лестницей, на которую вела заколоченная в прошлом году дверь. Квартира в три комнаты давала хороший обзор в разные стороны: и во двор, и на улицу, и на соседние строения.
— Когда бы вы, любезный Лев Ульянович, желали въехать в квартиру? — управляющий доходным домом льстиво улыбался, карман грели несколько крупных банкнот.
— Видимо, сегодня. — Лупус небрежным движением сбросил пылинку с лацкана пиджака. Задумался на миг. — Да, сегодня. Распоряжусь, чтобы привезли мой багаж с Николаевского вокзала. И думаю, что моей жене здесь понравится. Она не любит людской толчеи, а здесь тихо и спокойно, как в каком-нибудь уездном городке, где течет размеренная жизнь.
— Воистину так. — Управляющий не смел перечить выгодному постояльцу. В последнее время почти половина квартир в доме пустовала, жители еще по прошлому году разъехались кто куда. Как говорится, голод — не тетка. Перебои с продуктами, бандиты во всякое время суток, постоянная стрельба, когда непонятно, кто берет верх и кто кого стреляет. Поэтому появившегося нового жильца упускать нельзя.
— Разрешите откланяться, — Лупус прикоснулся к тулье шляпы.
— Ждем, Лев Ульянович.
— Так, двое под окна, — сузил глаза Кирпичников, взглянув на Громова, — один на лестницу этажом выше, второй у входной двери, а мы с тобою к двери и предупреди, чтобы стреляли только по ногам. Нам бандит нужен живым. Постой, Сергей, — начальник придержал сотрудника за рукав. — Если дверь дубовая, нам ее не взломать, тогда останемся здесь, пока патроны у него не закончатся. — И он умолк, над чем-то размышляя.
Аркадий Аркадьевич выглянул из-за угла и посмотрел на окна квартиры, в которой находился один из участников банды.
— Высоко. Лестница нужна.
Громов отправил одного из сотрудников к дворнику.
Прошли в молчании пять минут.
Агент вернулся с небольшой, едва аршина, лестницей.
— Ставишь лестницу у окна, по знаку разбивай окно — и в комнату, — напутствовал Кирпичников одного из агентов. — Только смотри в оба, стреляй по ногам. Ты, — он указал пальцем на второго сотрудника, — подашь знак, когда я махну.
Сотрудники разошлись по местам. Аркадий Аркадьевич первым подошел к двери. Провел по ней рукой. Работа была добротной, как все изготовленное в прошлом веке.
За спиною тяжело дышал Громов. Волнение не отпускало, и в сердце притаился проклятый страх. Начальник уголовного розыска несколько раз тяжело вздохнул, чтобы избавиться от гнетущего чувства неудачи.
— Готов? — тихо спросил он Сергея Павловича и спиной почувствовал, как тот кивнул, не думая, что Кирпичников его не видит.
