Веня Прозрачный, богообразный старик с лысой макушкой, опушенной седыми воздушными волосами, не удивился, когда за ним явились несколько уголовных агентов. Не стал даже требовать документов, а послушно сел в пролетку. Преступники бы побоялись явиться в дом к авторитетному человеку, а вот сыскные, он продолжал именовать их по царскому названию, еще год тому не церемонились. Времена изменились, но лучше не раздражать новые власти.
Веня перекрестился и сел в пролетку, наказав домашним шума не поднимать.
Начальник уголовного розыска Кирпичников подъехал на Офицерскую в то же время, когда сгорбившийся жалкий старик Веня шагнул на ступеньку пролетки. Мельком взглянул на Прозрачного, кивнул сопровождающим:
— В мой кабинет.
Хотя один из банды грабителей взят и осталось всего несколько человек, но особой радости не было. Главарь на свободе, а значит, его планы неизвестны. И это томило и угнетало. Надежды на прояснение ситуации в разговорах с задержанными Кирпичников не питал. Жили бандиты в разных домах: своеобразная конспирация — то ли главарь на самом деле офицер и имеет дело с разведкой, то ли он хочет быть неизвестным для всех, эдакой темной лошадкой на бегах.
Аркадий Аркадьевич расстегнул пиджак и сунул пистолет в ящик стола. Откинулся в кресле на спинку, усталость давала о себе знать.
— Разрешите? — После короткого стука распахнулась дверь, за нею стоял один из сотрудников.
Кирпичников указал рукой на стул, мол, заводи нашего «героя».
Агент пропустил Веню, еще больше сгорбившегося и со скорбным выражением на лице, словно сейчас предстоит положить голову на плаху.
— Проходи, Вениамин Венедиктович, — теперь начальник уголовного розыска навалился грудью на край столешницы.
— Благодарствую. — Скрипучий голос прозвучал жалобно и слабо, словно от постоянного голода. Остановился у стола, не решаясь, сесть ли на стул или продолжить стоять.
— Присаживайся, любезный, нам с тобою предстоит длинный разговор.
— Господин Кирпичников, могли бы мне телефонировать, и я примчался бы к вам незамедлительно. Очень уж неудобно перед родными, приехали, как за татем каким, — посетовал Прозрачный.
— Обстоятельства выше нас, — ответил Аркадий Аркадьевич дежурной фразой, — хотя, может быть, разговор нам предстоит пустяковый, а может… — Кирпичников недоговори давая перекупщику время подумать.
— Я завсегда рад помочь вам, господин Кирпичников.
— Аркадий Аркадьевич, — поправил Веню начальник уголовного розыска.
— Аркадий Аркадьевич, — сказал Прозрачный, — я же не смею самоуправничать.
— Да, Вениамин Венедиктович, кому-то по нраву самоуправство, а вот нам, грешным, приходится действовать согласно букве закона. — Взгляд Кирпичникова стал немного лукавым.
— Аркадий Аркадьевич, не томите, говорите прямо, что требуется от меня?
— Да как сказать.
— Без затей.
— Хорошо, Вениамин Венедиктович, откровенность за откровенность, только отвечать, как ты говоришь, без затей.
— Само собой.
Кирпичников снова откинулся на спинку кресла.
— Скажи мне, любезный Вениамин Венедиктович, что тебе известно о вскрытиях сейфов в столице последних месяцев?
— Что и всем. — Глаза Прозрачного стали колючими, хотя выражение лица не изменилось. — Я хоть и не слишком ученый, но газеты читаю.
— Не прибедняйся, Вениамин Венедиктович, я знаю, что твоей библиотеке может позавидовать любой академик.
— Ну, вы скажете.
— Значит, тебе известно, что в нашем городе орудует банда грабителей?
— А то, — улыбнулся Прозрачный и выпрямил спину. Теперь перед начальником уголовного розыска сидел не изможденный жизнью человек, а шустрый мужчина, которого грех было назвать стариком.
— И какими сведениями ты располагаешь?
— Господин Кирпичников, — с укоризной в голосе произнес Веня, — вы меня не за… — и умолк, потупившись, нарвался на смешливый взгляд начальника уголовного розыска.
— Веня, Веня, — покачал головой Аркадий Аркадьевич, — я с тобой, как с серьезным человеком, а ты?
— Простите, господин Кирпичников. Вы же знаете, что я давно отошел от дел. Живу тихо, мирно, никуда не лезу, никому не мешаю.
— То, что отошел отдел, то, любезный Веня, это сказки для участковых да постовых, а ты сейчас разговариваешь с начальником уголовного розыска, по-старому, сыскной полиции, если ты за год позабыл, то напомню.
— Аркадий Аркадьевич, — примирительным тоном начал было Прозрачный, но не стал продолжать.
— Что «Аркадий Аркадьевич»? Ты же, Веня, меня знаешь — если я вцеплюсь, то не отпущу, пока не накопаю все до последней капельки.
— Знаю, поэтому и говорю, что в сейфах я не при деле, ко мне отношения не имеет.
— Но что-то знаешь?
Прозрачный пожевал губы, что-то обдумывая и прикидывая. В конце концов победила борьба за сохранение собственной шкуры.
— Мне скрывать нечего, Аркадий Аркадьевич, я с законом стараюсь жить в ладах. Что знаю? Прибыла из Москвы веселая компания с легкой руки… — Старик опять умолк.
— С чьей руки?
— Ивана Кошеля, — неохотно сказал Веня, — это между нами, Аркадий Аркадьевич, — и сложил руки на груди.
— Когда я бандитам докладывал?
— Это я к слову.
— Ну, рассказывай.
