— Согласен, — подтвердил Иван Иванович, — но предположение о Лиговском канале не может быть исключено. Что вы скажете о трости?
— Забавная вещица, — проговорил Орлов, рассматривая рукоять трости. Нажал на выступ на торце, и пружина вытолкнула лезвие. — Оригинально, — улыбнулся он, — в случае опасности держишь за рукоять, ударяешь потайной кнопкой о твердую поверхность, можно о самого себя, и оружие готово либо к обороне, либо к нападению.
— Вам не встречалось подобное?
— Всякие видел, но такую вещицу встречаю впервые.
— Прошу заняться розысками.
— Так точно, — Василий Михайлович резко встал, военный — есть военный, приказ не может быть обсуждаем.
Предупредив дежурного чиновника об отъезде, Путилин направился в 1-й участок Московской части, где узнал, что господин Тимофеев продолжает болеть. Ночной выезд только добавил здоровью проблем, но начальника сыска радушно встретил помощник Тимофеева, Григорий Михайлович Андреев.
Когда доложили о приходе, ротмистр встретил Путилина у дверей кабинета.
— Здравия желаю, Иван Дмитриевич! Рад видеть вас в нашем участке. Прошу, — распахнул он дверь, — Василий Евсеевич предупредил меня о, вашем визите.
— Да, только скорбные события способствуют редким встречам, — произнес Иван Дмитриевич.
— Вы правы, — ротмистр поправил рукою жесткие усы, — живем, живем, а встречаемся только по поводу дознаний.
Григорий Михайлович прав, по одним улицам они ходят, в одних и тех же заведениях, театрах бывают, но видятся крайне редко, да и то по поводу кровавых происшествий.
— Как самочувствие? — Путилин без приглашения сел на стул.
— Благодарю, пока не жалуюсь.
— И то хорошо. — Иван Дмитриевич протянул помощнику пристава большой конверт с приготовленными бумагами и фотографическими карточками для городовых и околоточных.
Ротмистр Андреев с интересом углубился в чтение протокола.
— Любопытно, — произнес помощник пристава. На фотографическую карточку убитого Григорий Михайлович смотрел долго, словно пытался что-то вспомнить. — Лицо мне кажется знакомым, но, увы, не в состоянии вспомнить, где я мог его встречать. — Андреев отвел взгляд от фотографической карточки, но спустя минуту вновь обратил к ней взгляд. — Досадно. К моему сожалению, не помню, — покачал он головою.
— Сотрудники по поручениям расспрашивают на вашем участке об этом господине, — указал пальцем на карточку Путилин.
— Иван Дмитриевич, чем могу помочь?
— Если мои сотрудники не сумеют опознать убитого, тогда я буду вынужден обратиться к вам. В первую очередь могу предположить, что на участке проживает дама нашего незнакомца, и поэтому пока ведем розыск здесь.
— Может быть городовые, дворники…
— Григорий Михайлович, не беспокойтесь. Я вас буду оповещать обо всем, что мы сможем узнать.
— Распоряжусь околоточным. Вы позволите оставить фотографические карточки?
— Да, но протокол я вынужден забрать с собою.
— Давно на участке не бывало убийств, — вздохнул помощник пристава, — мордобой, грабеж, воровство — это каждый божий день.
— Слишком много на вашем участке дешевых трактиров, харчевен, где собираются опасные люди.
— Иван Дмитриевич, сколько ни делаем проверок, меньше их не становится.
— Вы правы, город растет, вместе с тем едут сюда искать счастья со всей России, но не каждому оно дается в руки, а жить хотят вес. притом хорошо жить.
Путилин поднялся со стула.
— Григорий Михайлович, если появится что-то новое по делу об убийстве, пришлите посыльного. Буду благодарен за всякое содействие.
Прежде чем ехать для проведения допроса в частный полицейский дом в Выборгскую часть на набережную Большой Невки. Михаил переоделся в мундир, чтобы придать солидности молодым годам. Форменный китель тонкого темно-зеленого сукна сидел как влитой, и не узнать было в подтянутом солидном человеке молодого губернского секретаря, чиновника XII класса по табели о рангах, младшего помощника начальника сыскной полиции столицы.
Двухэтажное здание Выборгской части с выцветшими светло-зелеными стенами и белой окантовкой окон предстало неожиданно, словно и не было четверти часа, когда морозный ветер хлестал острыми иголками по лицу и чиновнику сыскной полиции приходилось прятать лицо за воротником темно-серой шинели. Не вышел, а по-молодецки выпрыгнул из саней, спасаясь от мороза.
Жуков поправил шинель, опустил поднятый воротник и бодрым шагом направился в участок.
— Здравия желаю! Поручик Минкевич, — представился вошедшему чиновнику неизвестный Михаилу человек, покосился на отличительный знак невысокого чина Жукова, добавил: — Чем могу служить?
— Здравия желаю! — ответил Михаил, вскинул руку к головному убору. Не так часто приходится щеголять отработанным жестом. — Помощник начальника сыскной полиции Жуков. Я, собственно, по делу об убийстве. В вашем участке находится задержанный Фаддей Осипов Кондратьев.
— Есть такой, — с заминкой ответил офицер.
— С вашего позволения, мне необходимо снять с него показания. — Жуков расстегнул шинель и достал из внутреннего кармана кителя бумагу. — Вот разрешение на производство допросных мероприятий.
