— Ты что мне подсунула?! — орал он на всю управу. — Это же диверсант! Фашист!
Он тряс у нее под носом лист бумаги, подписанный Никитой.
— Ты полюбуйся, что он нацарапал в так называемой Записке. Написать эту пакость он не поленился, а как работать — так его нет. Заявится, как красно солнышко поутру в контору, и потом его только и видели! Ни слуху ни духу. Если не считать вот эту гадость.
Светлана хотела взять листок с размашистой подписью Никиты, но Егор Акимович отдернул руку.
— Умник без году неделя! Без понятия в голове, а все туда же лезет! Других учить. А вот работать, так его нет. Так что, уважаемая Светлана Александровна, прежде чем давать советы другим, ему бы самому научиться работать. И прежде всего с людьми. А человек у нас непростой. Ой какой непростой.
Егор Акимович трясущейся рукой схватил графин с подоконника и налил себе полный стакан.
«Чтоб ты захлебнулся», — подумала Светлана, глядя на его дергающийся кадык.
— Нет, ты только подумай, — продолжил Егор Акимович, обтерев губы ладонью, — работали себе люди преспокойненько, так вот тебе на! Появился самый умный, самый грамотный и самый… трудолюбивый, — Егор Акимович расхохотался. — И все раскритиковал. Он, оказывается, лучше всех знает, как и что надо делать. Новатор… — Егор Акимович посмотрел на Светлану и закончил: — Хренов.
Щеки у Светланы пылали. А Егор Акимович сел в кресло и обхватил голову руками.
— Ну и что ты мне прикажешь делать с твоим протеже? — спросил он, подняв на Светлану глаза.
Светлана взяла себя в руки, откашлялась и сказала:
— Я ничего не могу сказать, пока не ознакомлюсь с документом.
— Пожалуйста. Знакомься, читай. Подожди. Где-то еще должен быть листок. Одного ему показалось мало. Писака.
Второй листок Егор Акимович нашел у себя под столом.
Схватив оба листка, Светлана выскочила в коридор и оперлась о стену. В висках у нее стучало, ноги подкашивались. Прошло несколько минут, прежде чем она отдышалась и чуть ли не по стенке пошла к себе в кабинет.
Читать опус Никиты у нее не было сил.
С работы она ушла раньше времени, сославшись на невыносимую головную боль.
После кофе боль утихла. Она села в кресло под торшером и положила на колени злополучные листки.
На верхней строке красовалось: «Служебная записка».
Чуть ниже: «Отчет о проделанной работе и предложения по улучшению работы ДЭЗов».
Светлана принялась читать злополучную записку Никиты.
В ней репортер криминальной хроники поделился своими соображениями о том, как сделать тендеры на уборку домов, дворов и улиц более прозрачными; как внести ясность в оплату работы сантехников и электриков, сделанной по заявкам рядовых граждан в их квартирах; как сделать так, чтобы краска в подъездах не отваливалась через месяц после ремонта и т. д. и т. п.
«Ах, Никита, Никита, никогда не быть тебе начальником над ДЭЗами», — с равнодушием бессилия подумала Светлана.
Она сложила листки пополам и задумалась.
В этот вечер между ними впервые произошла настоящая размолвка.
Увидев Светлану, задумчиво сидевшую на тахте, Никита спросил:
— Что случилось?
— А разве могло что-то случиться?
Никита промолчал.
— Поздравляю, — сказала Светлана. — Ты нажил себе еще одного врага.
— Акимыча, что ли? — вмиг сообразил он.
В его словах сквозило пренебрежение.
— А чем он хуже других? Вполне достойный вражина.
— Не лучше, не хуже. Так…
— Напрасно, Никита, напрасно. Такие люди бьют наотмашь и со спины.
— Я за спину себе никого не пускаю.
Светлана усмехнулась.
— И как ты собираешься жить дальше, Никита? На своей карьере у нас ты можешь поставить крест.
— Свет, ты читала мою записку?
— Читала.
— Ну согласись, что я прав.
— Никита, мало быть правым. Надо еще уметь отстаивать свою правду.
Никита промолчал. Подняв глаза, он поймал на себе задумчивый взгляд Светланы.
— Ты что? — спросил он.
— Да я вот думаю, того ли я выбрала.
Это был удар хлыстом.
Никита опешил, а потом решил, что с него довольно.
Он встал.
— Ты куда? — спросила Светлана. — Я сейчас приготовлю поесть.
— Не буду мешать тебе думать. Да, кстати, мой босс еще не уволил меня?
— Нет. Не имеет права. У тебя в запасе как минимум еще неделя, — ответила Светлана.
— Ну и прекрасно.
Никита вышел из комнаты. Светлана за ним не пошла.
В подъезде тугая пружина хлопнула дверью, и в притихшем дворе в предвечерний час это прозвучало как знак отчаяния.
«Только этого мне не хватало, — подумал Никита. — Мелодраматических жестов».
Погода испортилась. Небо затянуло покрывалом сплошных облаков, посеял мелкий осенний дождь.
Никита шел под ним, подняв воротник и втянув голову в плечи.
Как никогда раньше, ему захотелось напиться. Он достал заветную кубышку и отсчитал приличную сумму.
Никита поехал в «Русскую сказку». Он давно слышал про этот загородный ресторан и решил, что это будет самое подходящее место, где он сможет утопить свою печаль.
Ресторан оказался двухэтажным зданием из крупных бревен, со створками на окнах и с замысловатой крышей с петушками, которые, помимо декора, служили еще и флюгерами.
На входе Никиту встретил рослый парень в косоворотке, перетянутой кушаком.
— Чем могу вам служить? — спросил он.
