А днем раньше он появился с шампанским и двумя тортами в редакции «Вестника».
— Ты у нас герой, оказывается. Не знал, не знал, — сказал Горыныч и постарался изобразить на лице улыбку. Она получилась кривой. — О тебе весь город говорит.
Это было явное преувеличение. «Скорее всего продиктованное завистью», — подумал Никита.
— Где уж тебе вести скромную колонку происшествий в нашем скромном издании, — продолжил главред.
Никита промолчал.
— Теперь этим займется Настя, — сказал он и усмехнулся. — Если ты не против, конечно.
— Я рад за Настеньку.
Никита пошел к двери и на полпути остановился.
— Приглашаю вас на торт с шампанским. В общую комнату. По случаю моего предстоящего бракосочетания.
— К сожалению, я не смогу присутствовать при этом столь замечательном событии, — сказал Горыныч и с ходу придумал: — У меня важная деловая встреча. Надо к ней подготовиться.
Об аресте архивариуса знали — если не весь город, то по крайней мере читатели «Вестника» — благодаря пространной статье, написанной замечательной Настенькой, и сарафанному радио, без которого не обходится ни одно сколько-нибудь значительное событие.
Настенька не пожалела красок, описывая роль Никиты, незаурядного журналиста их газеты, в задержании матерого преступника. Расставание с сотрудниками прошло без Горыныча в теплой атмосфере, окрашенной ностальгическими нотками.
Никиту любили в редакции. Ему на память подарили большую хрустальную вазу. А как выпили шампанского, так сразу принялись вспоминать разнос, устроенный Горынычем за головотяпство. То есть за публикацию обращения, написанного Никитой.
Это казалось смешным и забавным по прошествии нескольких дней, а тогда Настеньку спасло то, что в ее должности понижать ее было некуда. Лидия Ивановна прикрылась больничным листом, а внештатного Никиту, к сожалению Горыныча, уволить было невозможно, и он компенсировал это обстоятельство письменным приказом, запрещающим печатание любого материала, исходящего от него.
— А рекламировать этому голодранцу нечего! — гремел он на весь кабинет среди притихших сотрудников.
В тот день его успокоили валидолом.
Ближе к полуночи из гостей остались только Сергей и Петро. Жена Сергея после первого тоста в честь молодоженов убежала к малышу. С ним посидеть согласилась соседка, но ненадолго.
Общими усилиями они убрали все лишнее, и на столе остались коньяк для мужчин и десертное для Светланы. Чуть поодаль лежали остатки огромного свадебного торта.
Сергей повернулся к Никите.
— А теперь настало время для сюрприза.
— Ну-ка, ну-ка… — оживилась Светлана.
— Любопытно, — насторожился Никита.
— Озвучь, — сказал Сергей, обращаясь к Петру.
— В общем, так, — начал тот явно подготовленное заявление, — у нас в Управлении в свете твоего журналистского опыта и связей в мире газет и прессы решили предложить тебе возглавить отдел по связям с общественностью. Уф, — выдохнул Петро после обременительного многословия.
Светлана захлопала в ладоши и выкрикнула: «Ура!»
Никита не поверил в ее искренность. Наверняка она все знала и обговорила с Серегой.
— Согласен ты работать у нас? — спросил тот.
— А почему нет? — для видимости поколебавшись немного, ответил Никита..
— Вот и отлично, — не ожидая другого ответа, сказал Сергей. — Когда сможешь приступить к исполнению служебных обязанностей?
— Сразу же по истечении медового месяца.
— Мы сократим его до трех дней, — сказала Светлана. — Значит, со вторника.
— Ты согласен? — Сергей посмотрел на Никиту.
— Естественно. Медовым месяцем рулит мой Светик.
— Как же я люблю тебя.
Светлана прильнула к Никите и поцеловала его.
— Прекрасно, — сказал Сергей и поднялся. — А теперь позвольте огласить тост.
— А то нет! — весело сказала Светлана и подвинула рюмки.
Никита наполнил их.
— Никита, скажу просто: я рад за тебя. Рад тому, что ты наконец займешься серьезным делом. Успехов тебе.
У Никиты не было проблем с тем, чтобы вписаться в новый трудовой коллектив. Его там все знали. Правда, в первый день он опасался, что Сергей, с его добросовестным отношением ко всему и с пониманием долга, продиктованным чувством дружбы, возьмет шефство над ним, но этого не случилось.
Сергею хватало своих забот.
С начальником РУВД полковником Корзиным он столкнулся в коридоре, когда шел к себе в кабинет.
— О, весьма кстати, — сказал полковник. — Идем ко мне, расскажешь, как вы задержали Гусева.
— А в чем дело, Иван Иванович?
— Сейчас узнаешь.
Они вошли в кабинет полковника.
— Садись.
Прежде чем сесть самому, Корзин приоткрыл створку окна проветрить помещение.
— Ну так что вы там сотворили в туалете с добропорядочным гражданином Гусевым? — спросил он, когда сел в кресло за своим столом.
Сергей рассказал, как прошло задержание.
— А теперь почитай про этот же эпизод в изложении задержанного.
Полковник Корзин пододвинул к Сергею лист бумаги. Это было заявление от пострадавшего Гусева Владимира Михайловича. В нем он обвинял сотрудника полиции Петра Гребенку в том, что тот безосновательно избил его, в результате чего он, Гусев В. М., оказался в больнице.
