— Возможно, чтобы запутать следы… Я сам сижу и голову ломаю. Ведь получается, что Фрайман должен был знать, что у Мардасова будет такая реакция на инсулин, иначе все вообще теряет смысл. Но как он мог это узнать?
— Из медицинской карты?
— Сомневаюсь. Во-первых, вряд ли что-то подобное вообще могло быть в карте, а во-вторых, как бы он получил к ней доступ?
— Может, подкупил кого-нибудь? — предположил Чайкин.
— Может быть. Или получил информацию от того, кто это знал.
— От жены Мардасова! — воскликнул Чайкин.
— Да, — со вздохом произнес Завадский. — Тогда получается, что твоя тетя… права, будь она неладна. Фрайман был в сговоре с Чеховой.
— А теперь покрывает ее. Все сходится, Сан Саныч!
— Ну, не знаю. Ладно, оставим это пока как версию. А ты давай выясняй, откуда у Фраймана… или у Чеховой шприц с инсулином.
— Теть Кать, ты дома? — крикнул Чайкин, входя в квартиру, и, потянув носом, благодушно расплылся в улыбке. — Дома.
— Ты чего орешь? — спросила Екатерина Андреевна, выходя в прихожую с кухонным полотенцем в руке.
— Так, проверяю — дома ты или нет.
— А без крика проверить не мог?
— Да я еще до того, как ты вышла, тебя вычислил — по запаху бубликов.
— Мог бы и проще вычислить — по моим уличным туфлям на полу.
Чайкин опустил взгляд и уставился на тетины туфли.
— И по плащу на вешалке, — добавила Романова и вернулась на кухню.
Чайкин задумчиво посмотрел на плащ и тоже пошел на кухню. — Обувь! — остановила его окриком Екатерина Андреевна.
— Ой, да!
Он вернулся в прихожую и скинул грязные ботинки.
— Как прошел день? — спросила Екатерина Андреевна, когда он вернулся.
— Так мы же три часа назад виделись.
— За три часа многое могло произойти.
Пропищала микроволновка, и Екатерина Андреевна вынула из нее тарелку с дымящимися бубликами. Чайкин едва не захлебнулся слюной и судорожно сглотнул, причем так громко, что Екатерина Андреевна с беспокойством взглянула на внучатого племянника.
— Все хорошо, Андрей?
— Да, — кивнув, ответил Чайкин. — Просто очень кушать хочется.
Екатерина Андреевна улыбнулась и вынула из холодильника брикет сливочного масла. Едва Чайкин, схватив нож, потянулся к брикету, Екатерина Андреевна хлопнула его по руке и погрозила пальцем. Пришлось ждать, пока она достанет из сушилки масленку и переложит в нее масло.
— Теперь можно? — обиженно надув губы, спросил Чайкин.
— Теперь можно, — ответила Екатерина Андреевна.
Чайкин отхватил ножом внушительный кусок масла и насадил его на надломленный, пышущий жаром бублик. Масло тут же стало уменьшаться в размерах, стекая янтарными струйками по краям бублика, но Чайкин не позволил ему растаять полностью и накинулся на бублик, как изголодавшийся пес на сахарную косточку.
— Не спеши — подавишься, — сказала Екатерина Андреевна, отламывая от бублика маленький кусочек и покрывая его тонким лепестком масла.
Ответить Чайкин ничего не мог и лишь покачал головой.
— Я так полагаю, что делиться со мной новостями ты не намерен?
— М-м, м-м! — ответил Чайкин, дожевывая бублик. — Ну почему же! Только нет новостей. Отрабатываем твою же версию о сговоре Фраймана и Чеховой.
— Да? — делая изумленный вид, переспросила Екатерина Андреевна. — Неужели Завадский изволил-таки прислушаться к голосу разума?
— Теть Кать, ну брось, он всегда к тебе прислушивается.
— Только умело это скрывает.
— Это он может… Кстати! Нуты сегодня и набралась!
— Андрей, что за выражение?
— Я хотел сказать, как ты так умудрилась… Неужели правда вдвоем с Чеховой?
— А ты полагаешь, я напилась в одиночку? Нет, дорогой, до алкоголизма мне еще далеко. Но чтобы вывести Чехову на откровенный разговор, пришлось немного пожертвовать своей печенью.
— Ну, ты в следующий раз, если что, зови — я помогу.
— Вот еще! Ты своими делами занимайся.
— Да я и так занимаюсь. Сегодня мотался в клинику, где Чехова обслуживается.
— А говоришь, новостей нет. Ну и как, у нее диабет?
— Нет. А как ты…
— Элементарно! Раз у Фраймана с этим все в порядке, вы с Завадским наверняка решили проверить Чехову.
— Точно! Вот только ни у нее, ни у ее родственников и знакомых диабета нет.
— А как ты про знакомых успел узнать?
— Ну, не про всех, про ближайших. Элементарно! — произнес Чайкин в тон Екатерине Андреевне. — Сейчас все в компьютерных базах.
— Без санкции?
— Почему без санкции? Пятьсот рублей отдал.
— Молодец! Быстро учишься.
— Только результата никакого.
— Отрицательный результат — тоже результат.
— И что теперь делать?
— А теперь будем заходить с другой стороны. Завтра навещу жену этого Фраймана, попытаюсь разговорить ее. Вдруг что-то всплывет?
— А если она заодно с мужем?
— Жена, как правило, всегда заодно с мужем. В той или иной степени. Но в этом деле вряд ли — как-то не вяжется. Чего гадать? Завтра все узнаю.
